Неприятности жильцов дома на улице Тихоокеанской, 178 в Хабаровске ­ как это и положено по жанру ­ начались 13 июня. Хотя многие жильцы так и не догадались, что у них неприятности. Насторожился только Юрий Федорович Кравцов из 273­й квартиры, когда поутру услышал характерный звук.

Судя по всему, где­то наверху строители крушили панельную стену. «Идентифицировать» звук Юрию Федоровичу позволил богатый профессиональный опыт. По специальности инженер­строитель, он не один год руководил производством домовых панелей в Комсомольске­на­Амуре, а потом долгие годы преподавал соответствующие строительные дисциплины: в Хабаровском монтажном техникуме ­ монтаж металлических и железобетонных конструкций и статику сооружений, а в Хабаровском высшем военно­строительном училище ­ технику безопасности в строительстве.
С техникой безопасности, заволновался Юрий Кравцов, тут что­то не то. Как бы дом не обрушился. И с этой мыслью поднялся на этаж выше и постучался к соседям. А когда дверь открылась, его взору предстала частично разрушенная перегородка между кухней и залом: хозяйка задумала перепланировку.
Дело привычное по нашим дням. Но Юрий Кравцов, метнув взгляд на характер работ, переполошился не на шутку.
­ Панельные дома имеют свою особенность, ­ рассказал он нам. ­ Если нарушить несущую конструкцию, на которую кладутся сверху плиты перекрытий, весь дом может сложиться, как карточный домик.
Но мастерам аргументы инженера Кравцова по душе не пришлись, и они захлопнули дверь перед его носом.
Что надо делать, если над твоим домом нависла угроза обрушения, Юрий Кравцов не знал. Начал действовать, уж как умел.
Для начала позвонил в домоуправление. А потом, рассудив, что обрушение девятиэтажки может стать ЧП большого масштаба, ­ и в Главное управление МЧС по ДВФО.
…Домоуправ Ольга Семикоп и начальник службы инженерной защиты ГУ МЧС майор Вадим Мазурук прибыли к месту предполагаемого ЧП практически одновременно. И… уткнулись в закрытую дверь. Почуяв неладное, строители категорически отказывались открывать.
­ Мы перепланировку не делаем, ­ осторожно отвечали они из­за двери. ­ Мы окна вставляем!
Всякий знает, что частная собственность в нашей стране неприкосновенна. Поэтому, потоптавшись возле «нехорошей» квартиры с полчаса, домоуправ с сотрудником МЧС составили акт о том, что они здесь были, а проникнуть внутрь не смогли.
­ Но это опасно! Могут погибнуть люди! ­ пытался удержать их Кравцов.
­ Попробуйте обратиться в прокуратуру, ­ вздохнул майор Мазурук.
И Юрий Кравцов в тот же день побежал в прокуратуру Краснофлотского района, где написал и отдал лично в руки районного прокурора Николая Третьяка заявление следующего содержания: «Сообщаю, что в любую минуту может разрушиться (сложиться) панельный дом по адресу: ул. Тихоокеанская, 178. Причина ­ разрушение в кв. 276, квартире несущей конструкции здания (перегородки ВС), на которую опираются плиты перекрытия и крепятся наружные стеновые панели. Подтверждаю, что видел данные разрушения через открывшуюся входную дверь… Необходимо принятие конкретных незамедлительных мер по спасению человеческих жизней и их жилья. Делаю заявление как инженер­строитель, ранее сталкивавшийся с подобными разрушениями».
­ Разберемся, ­ сказал прокурор.
Прошла неделя. Разбираться никто не пришел. Строители постукивали. 20 июня не прекращающий свое наблюдение Юрий Кравцов подметил, что вместе с мусором они выносят куски арматуры. А если кто не знает, арматура в панельной плите представляет специальный стальной каркас, который потом заливают жидким бетоном. Короче, без арматуры плита ­ уже не плита. «Ну рушат же…!» ­ совсем отчаялся инженер Кравцов и вызвал теперь уже милицию.
Наряд милиции из Краснофлотского РОВД подъехал оперативно. Но тут повторилась уже знакомая история: строители быстренько затворили дверь на все замки и затаили дыхание.
­ Извините, частная собственность, ­ козырнули милиционеры. ­ Ну что мы можем?
И уехали.
Тогда Юрий Кравцов обратился в Управление ФСБ по Хабаровскому краю.
­ Ведь рушить плиту в «панельке» ­ это все равно, что готовить теракт, ­ объяснил он мне. ­ Ну, в смысле последствий. Какая разница, из­за чего дом упадет, из­за гексогена или из­за перепланировки? Трупов столько же будет.
Но, видимо, разница все же есть. Потому что и из ФСБ никто не приехал.
­ Неужели надо обязательно дождаться трагедии, чтобы начать разбираться в ситуации? ­ спросил меня Юрий Кравцов.
И тут надо сделать «лирическое» отступление. Вполне можно допустить, что Юрий Федорович неправильно оценил характер разрушений. Чего­то недоглядел, где­то перестраховывается… Однако там, где речь идет о человеческих жизнях, уж лучше перестраховаться, чем пустить все на «авось». А вдруг инженер­строитель прав? Неужели нет никакого механизма разобраться в ситуации, чтобы принять меры вовремя, а не тогда, когда станет поздно?
Механизм, как оказалось, есть. Но, следуя определенными должностными инструкциями нормативам, я убедилась, как непросто обычному человеку защитить свою жизнь и имущество в подобной ситуации. Ведь если бороться с «перестройкой» дома по закону ­ подключив все необходимые службы, на защиту от «строительного терроризма» может уйти месяц и больше.
…То, что у самовольной перепланировки могут быть трагические последствия, известно всем. Недаром же на эти работы требуется разрешение. «И если разрешение у хозяйки есть, значит, все волнения Юрия Кравцова напрасны», ­ решила я.
­ Ну, конечно, оно есть! ­ заверила меня Елена Лепехина, представившаяся хозяйкой квартиры. ­ Но только здесь у меня его нету.
Елена Валерьевна пообещала даже принести его в редакцию, но не принесла. Точно так же днем раньше она не принесла его домоуправу Ольге Семикоп.
Не выдали мне «секрет» и в комитете по управлению Северным округом Хабаровска (где и должны были выдать разрешение на перепланировку). Однако архитектор Краснофлотского и Кировского районов Вячеслав И Ин Су, едва я задала ему вопрос про перепланировку, возмутился:
­ В панельном доме? Да вы что! Кто ж даст такое разрешение. Ведь применительно к панельному дому, в силу его конструктивных особенностей, это будет называться уже не перепланировка, а реконструкция. И она запрещена специальным постановлением Госкомитета РФ по строительству и ЖКХ от 2003 года!
В общем, как ни крути, а получалось, что тревога Юрия Кравцова имеет под собой основания. И тогда я лично, как журналист газеты, написала заявление начальнику Государственной жилищной инспекции правительства Хабаровского края Александру Ворыпаеву с просьбой разобраться в ситуации, которая может стоить жизни многим людям.
Надо отдать должное: сотрудники жилищной инспекции отреагировали на это заявление оперативно. В тот же день они выяснили, что никакого разрешения на перепланировку квартиры нет в природе, и выехали на место.
А дальше… повторилась старая история. Инспектора Светлану Панину в квартиру не пустили.
Люди в жилищной инспекции работают «стреляные» и ко всяким ситуациям готовы. Поэтому Светлана Панина не растерялась, а вызвала милицию, чтобы составить протоколы на мастеров.
Увы… На сей раз в милиции вежливо ответили, что возможности прислать наряд из­за какой­то там перепланировки нет.
­ Мы все равно максимально оперативно разберемся в этом вопросе, ­ заверил меня начальник Государственной жилищной инспекции Александр Ворыпаев. ­ Но зайти в чужую квартиру мы можем только по решению суда.
В том, что Александр Федорович сдержит свое слово, я не сомневаюсь. Но оцените длительность процесса. Только чтобы войти в квартиру, сотрудники Жилищной инспекции должны написать письмо в комитет по управлению Северным округом. Комитет подать заявление в суд. Потом неизвестно сколько времени пройдет, прежде чем процесс состоится. Потом с разрешением суда специалисты снова попытаются проникнуть в квартиру. Не исключено, что придется привлекать судебных приставов. Наконец они зайдут, оценят степень разрушений и (если разрушения представляют угрозу) направят предписание хозяйке квартиры их устранить. Подождут положенное время. И только потом, если хозяйка ничего не предпримет (чтобы в этом убедиться, придется снова обратиться в суд за разрешением войти в квартиру), начнут применять санкции.
Спору нет: частную собственность следует уважать. Это одна из черт цивилизованного, правового общества. Но могут же сотрудники силовых ведомств врываться в чужие квартиры, когда у них есть информация, что внутри творится беззаконие? Видимо, здесь дело в том, что незаконная перепланировка не является уголовно наказуемым деянием. В общем, ситуация не «по ведомству» силовиков. Однако нет сомнений в том, что если с домом что­то случится, в расследовании ЧП будут задействованы и прокуратура, и милиция, и ФСБ.
Парадокс наших дней, ей­богу. В эпоху борьбы с терроризмом со «строительным терроризмом», похоже, ничего поделать нельзя. Нет такого правового понятия в наших законах. Вот только явление, увы, есть.
Неужели частная собственность для нас сегодня «корова» гораздо более священная, чем человеческая жизнь?

Ольга НОВАК.