(Продолжение. Начало в № за 12 июля 2007 г.) Однако восстановление Козлова в рядах КПСС не имело каких­либо негативных последствий для первого секретаря Хабаровского крайкома партии. Магнетизм его личности действовал не только на Арвида Пельше, но и на других работников ЦК КПСС.

Лояльность Чёрного к верхнему эшелону власти, исполнительность и энергичная деятельность в реализации установок Центрального комитета в сочетании с заметными достижениями в сельском хозяйстве и оборонном комплексе создавали ему и в целом краю высокий и устойчивый авторитет в вышестоящих партийных, советских и хозяйственных органах страны. И не случайно генеральные секретари ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев и позднее Михаил Сергеевич Горбачев в выборе регионов для своего посещения предпочтение отдавали Хабаровске краю.

«Попроси Арнаполину пересесть…»
Избранный в 1970 году первым секретарем Хабаровского крайкома партии Алексей Клементьевич Чёрный оказался на редкость сильной личностью. Энергичный, решительный в своих выводах и поступках, он с успехом добивался исполнения работниками аппарата крайкома своих указаний и установок.
Позднее, в заключительной главе своих мемуаров «Остаюсь дальневосточником» он с удовлетворением подчеркивал: «Со мной работало немало людей в роли помощников». Послушные воле своего партийного руководителя, многие из них действительно были в роли помощников, шли по указанному им пути, не требовавшему от исполнителей ни особых знаний, ни оригинальности мышления. Одновременно все более возрастала активность первого секретаря крайкома, заметно расширялся круг вопросов, решение которых он стал брать под свой контроль.
Коснулось это и процедуры подготовки и проведения краевых отчетно­выборных межсоюзных конференций профсоюзов. Даже будучи в отпуске, он внимательно рассматривал порядок и регламент их работы. Одновременно решал, кто, в каком ряду и на каком месте должен сидеть за столом в президиуме.
Отклонений от его установок не допускалось, и это порой приводило к курьёзам. Так, однажды при открытии профсоюзной конференции одно место за столом оказалось свободным: не было заведующего отделом крайкома партии, заменившего в ту пору Николая Михайловича Костикова.
Для выяснения причин его отсутствия я прошел в комнату для членов президиума, чтобы позвонить в крайком пapтии и, к своему удивлению, увидел его там. А он как будто ждал моего прихода, тут же сделал мне строгое внушение за то, что я позволил занять его место Арнаполиной, и тем же тоном добавил:
­ Попроси ее пересесть на свое место.
­ Но мне как­то неудобно это сделать, ­ заметил я. ­ Елена Кальмановна ­ член ВЦСПС.
­ Сделай так, как я прошу, ­ твердо проговорил он. ­ Пора усвоить: Черный не любит, когда садятся не на то место, которое он указал.
И до конца перерыва заведующий отделом сидел в комнате для президиума, видимо, посчитав, что лучше временно не присутствовать на конференции, чем занять не свое место.
Критические замечания на партийных форумах краевого масштаба обычно высказывались в адрес рядовых работников крайкома, реже ­ в адрес заведующих отделами, а первому секретарю крайкома, как правило, подавали в виде просьб и пожеланий.
Алексей Клементьевич воспринимал это как нормальное подтверждение правильности своего политического курса, стиля и методов своего руководства и, когда вдруг впервые на краевой отчетно­выборной партийной конференции услышал нелицеприятную критику в свой адрес от первого секретаря обкома КПСС Еврейской автономной области Льва Борисовича Шапиро, был ошеломлен. Критики от области, которую он сам лично возглавлял в недавнем прошлом и которую ценой больших усилий сумел вывести из полукризисного состояния, он не ожидал. Не ожидали такого поворота в прениях и делегаты конференции. По установившейся традиции выступления на партийных форумах обычно начинались с подробного рассказа о достигнутых успехах, затем плавно переходили на нерешенные проблемы с известной долей критики и самокритики. И вдруг Лев Шапиро определяющую часть своего выступления отводит критике первого секретаря крайкома партии за его сверхжесткий, командный стиль руководства, проявление элементов грубости, игнорирование чужого мнения. Это был не только отход от традиционной схемы построения выступлений, но и невиданный прежде мощнейший удар по сложившейся системе отношений между руководителем края и его окружением.
Притихший зал ждал от Чёрного взрывной реакции, но, к удивлению делегатов, её не последовало. Огромным напряжением воли Алексей Клементьевич смог погасить вспыхнувший гнев, чувство обиды, сдержать себя от привычных реплик и резких выпадов. Не перебивая, дослушал до конца выступление Льва Шапиро и других делегатов и впервые без обычного эмоционального накала, в сдержанном тоне произнес свое заключительное слово. Лев Борисович Шапиро понимал, что после его выступления на краевой партийной конференции между ним и Чёрным уже не будет доверительных отношений, и вскоре принял предложение ЦК КПСС о переходе на другую работу с переездом в город Москву.
Не осталась без последствий критика на партийной конференции и для Алексея Клементьевича Чёрного. Смягчился его крутой нрав, более взвешенным стал его подход к оценке деятельности кадров. На повышении уровня организаторской и политической работы в краевой партийной организации положительно сказывался и начавшийся в стране перестроечный процесс.

В. ГОРДЕЕВ. (Продолжение следует)