«Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее! Умоляю вас вскачь не лететь!». И вот уже кони­годы отмахали 27 лет. А нам все кажется, что опечаленная ­ сразу забыли, какие медали разыгрываются, ­ Олимпиада 1980 года была вчера. Так остра боль от ухода Владимира Высоцкого. И так жива память…

А строка, вынесенная в заголовок, это от Окуджавы: «Ну, а мы вместе с ним посмеемся и вместе поплачем». Булат объединил два противоположных эмоциональных отклика. Как в поговорке: смех сквозь слезы.
И вот чтобы «посмеяться и вместе поплакать» люди два раза в год приходят в Театр на Таганке посмотреть потрясающий спектакль, созданный под руководством Николая Губенко в память о друге. Труппа Таганки сотворила такое, что уйти со спектакля «Владимир Высоцкий» невозможно без слез светлой радости и грусти…
Да, мы часто смеемся, слушая песни Владимира Семеновича. Как когда­то смеялись зрители на его концертах. Но интересно, что сам Высоцкий при этом почти никогда не смеялся. Во всяком случае так кажется. Те, кто близко знал поэта, выражаются точнее: зря не смеялся. А чего не любил, так это неискреннего смеха, фальшивого.
Ведь еще Гоголь, наш великий юморист, говорил, что русскому человеку свойственно не только пред чем­нибудь истинно возблагоговеть, но и над чем­нибудь истинно посмеяться.
Так над чем же смеялся Высоцкий? И чему мы смеемся, слушая его?
Вспомните сказку­классику Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес». Высоцковед Н. Крымова в свое время писала, что книга отпугнула ее… картинками. Ну представьте: голова девочки на длинной, как змея, шее, растет прямо из земли, ну и тому подобное. Специфический английский юмор. А благодаря песням Высоцкого книга пришла к ней «новым волшебством». Спасибо Марине Влади, которая уговорила Высоцкого сочинить песни к сказке и записать их.
Французская «колдунья» и слушать не хотела отговорок Высоцкого. Тем более она только что в Париже сыграла Алису в радиоспектакле. И Высоцкому ничего не оставалось, как засесть за книгу, а потом и за песни. Марина оказалась права. Популярность выпущенной пластинки оказалась огромной. Она раскупалась нарасхват.
Чужеземная сказка явно понравилась Высоцкому. И главное, он нашел к Кэрроллу свой ключ. С помощью безграничной игры слов поэт сделал текст удивительно доступным и смешным для детей. Например, вместо непонятного «Королевского крокета» у него «крохей». Король «играть заставил всех графей и герцогей, вольтей и дамов в потрясающий крохей»… Просто какое­то пособие для начальных классов: «А вдруг кошкелот на меня нападет, решив по ошибке, что я мышелот». В своих песнях к «Алисе»… Высоцкий заставил нас смеяться бесхитростным детским смехом.
Вот «Песенка Попугая». Здесь все смешно: словесно­музыкальные шутки, монологи­исповеди… Попугай попадает к пиратам: «Давали мне кофе, какао, еду, чтоб я их приветствовал: «Хау ду ю ду!».
Потом «какой­то матросик пропащий» продал Попугая в рабство «за ломаный грош», а он «уже был ­ говорящий», не попка­дурак. Другой куплет, словно заключительный аккорд в похождениях дрессированного какаду:

«Турецкий паша нож сломал пополам,
Когда я сказал ему: «Паша, салам!»
И просто кондрашка хватила пашу,
Когда он узнал, что еще я пишу,
Читаю, пою и пляшу…»

Впервые нам, тогда еще телевизионщикам, прокрутил кассету с песнями Высоцкого известный хабаровский журналист и теледиктор Геннадий Павчинский, собрав сотрудников, свободных от передач, в маленькой аппаратной. Первой была песня об игре в шахматы с Фишером. «Мы сыграли с Талем десять партий ­ в преферанс, в очко и на бильярде. Таль сказал: «Такой не подведет». Дальше ­ больше: «Мы встретились, как три рубля на водку, и разошлись, ­ как водка на троих…»
Но иногда и серьезные песни Высоцкий наделял шутливыми интонациями. Наталья Крымова вспоминала, что он мог улыбаться, стоя на подмостках и предваряя что­то: «Сейчас я вам покажу песню, это такая полушутка…». А песня следовала совсем не шуточная. Так, на болгарской пластинке Высоцкий, добродушно посмеиваясь, называет «полушуткой» песню «В сон мне ­ желтые огни…», одну из самых трагических. До смысла ее еще нужно добраться. Это сложное состояние души («Все не так, ребята»). Да еще этот смысл закамуфлирован отчаянной цыганщиной, что уже само по себе почти смешно.
Даже о войне ­ этой народной трагедии, большой беде ­ поэт не может писать без юмора, солдатских шуток, которые придавали крепость духу, оптимизм и веру. «Я помню райвоенкомат. В десант не годен. Так­то, брат… таким, как ты, там невпротык…» И дальше ­ смех…
Солдат, «принял пулю на вздохе», но: «Я успеваю, улыбнуться, я видел, кто придет за мной». Так и мужики ­ с улыбкой идут на смерть, а «над похоронкой заходятся бабы в тылу…».
Но бывает, что шутка Высоцкого в песне как бы на виду, очевидна. Сюжет про Жирафа, который «влюбился в Антилопу» смешит всех ­ и взрослых, и детей. Сюжет наверняка взят из жизни. Не случайно в обиход ушло: «Жираф большой ­ ему видней!». Как и из «Диалога у телевизора»: «Ой, Вань, смотри, какие клоуны»… «Ой, Вань, гляди­кось, попугайчики… Нет, я ей­Богу закричу…»
…Сидит человек мучается от безделья и скуки. «Нет острых ощущений ­ все старье, гнилье и хлам, ­ того гляди, с тоски сыграю в ящик. Балкон бы, что ли, сверху, иль автобус ­ пополам…». Но человеку «Повезло! Наконец повезло! ­ Видел бог, что дошел я до точки! ­ Самосвал в тридцать тысяч кило мне скелет раздробил на кусочки!». Но минули долгие месяцы без движения, и человек пошел: «Я под гипсом хожу ходуном, наступаю на пятки прохожим, мне удобней казаться слоном и себя ощущать толстокожим!». Оказывается, и в этом тяжком состоянии можно демонстрировать свое превосходство над другими людьми. Осталось только щеки раздуть для важности…
Шутки в песнях Высоцкого могли принять и совершенно неожиданные повороты. Был такой случай. Спел как­то поэт перед старателями сибирской артели «Зарисовку о Париже»: «Эх, Ваня, Ваня, Ваня, мы с тобой в Париже нужны, как в бане пассатижи…». Вроде все ясно. А один долго не мог смех унять. Высоцкий ему: «Что ты там все хохочешь, уже давно все отсмеялись?». А тот: «Да у нас тут в поселке недавно новую баню сдали, так там в полу столько гвоздей, что в пору со щипцами приходить…»
Поэт смело раздвигает границы смешного. Не обделил он юмором и тему смерти, к которой, кстати, относился с некоторым пренебрежением. Хотя это его строка: «Мне будет не хотеться умирать…» О неизбежной кончине он размышлял без страха, сначала: «Страшно, аж жуть!» Потом: «Не страшно ничуть». Как ни странно, но нельзя не смеяться, слушая песню, которая так и называется «Веселая покойницкая». Здесь просто тесно от юмора, он в каждой строке:«Вот вам авария: в Замоскворечье трое везли хоронить одного, ­ все, и шофер, получили увечья, только который в гробу ­ ничего…»

«А ничего тебе не угрожает, только когда ты в дубовом гробу…»
«Всех нас когда­нибудь кто­то задавит ­ за исключением тех, кто в гробу…»
«Ну а покойники, бывшие люди, ­ смелые люди и нам не чета…»

Вообще, если глубоко вникнуть в юмор Высоцкого, то приходишь к мысли, что он у него очень требовательный, я бы сказал еще ­ и ответственный. Это не просто «треп» или «кайф поймать». Сатира поэта призывает серьезно задуматься о том, как живут­поживают наши «товарищи по разуму». А вот «задуматься» как раз не всем дано. Может, лень… Ведь массовое бездумное потребление проще. Вот и заполонили все телеканалы клары новиковы и петросяны… Глупость и беспардонная пошлость рекламируются на каждом шагу. Вот с такими «восторженными» можно остатки страны запросто прохохотать… Кто­то из писателей точно подметил: нынешним телеюмористам не хватает нравственного света. Остается только удивляться клинической публике в зале, аплодирующей таким «шуткам».
А песни? Одни и те же лица вот уже много лет исполняют одни и те же куплеты. К тому же, с обязательным использованием нижних пластов лексики. Как­то у Вадима Кожинова спросили, почему он не пишет об «эстрадных» поэтах. «Я не пишу фельетонов», ­ ответил писатель.
Хочется завершить чем­нибудь серьезным (хотя, повторимся, и юмор у Высоцкого серьезный). Среди многочисленных стихов, поэм и баллад (около 800 творений, не считая вариантов) есть у поэта трогательное произведение с удивительной мелодией ­ «Белый вальс». Сколько живу при Высоцком­поэте и певце ­ ни разу не слышал произведение ни по радио, ни по нашему доблестному телевидению.
Наверное, и в этом случае боссы из «Останкина», предпочитающие развлекать зрителя, а не заставлять его размышлять, отвечали заученной отговоркой: «Не в формате ТВ».
«Какой был бал! Накал движенья, звука, нервов! Сердца стучали на три счета вместо двух. К тому же дамы приглашали кавалеров на белый вальс традиционный ­ и захватывало дух».
Вальс был написан для кинофильма «Точка отсчета». Сценарий так и был озаглавлен «Белый вальс». Но в фильм он, к сожалению, не вошел ­ безжалостная рука идеологического чиновника… Такие строки и «не подошли»:

«Ты сам, хотя танцуешь с горем пополам,
Давно решился пригласить ее одну,
Но вечно надо отлучаться по делам ­
Спешить на помощь, собираться на войну».

Вот за такие проникновенные песни, где поэт «ни единою буквой не лгал», и обожали его все: от рецидивистов до членов Политбюро.
Есть у поэта Андрея Дементьева стихотворение «Черный лебедь», посвященное памяти Высоцкого: «А над душой, что в синем небе, не властна смерть. Ах, черный лебедь, хриплый лебедь, мне так не спеть…»
Умер Владимир Семенович Высоцкий простым артистом Театра на Таганке…

Анатолий КРЕСТИНСКИЙ.