(Окончание. Начало в №№ за 12 и 26 июля) Банкет в голубом зале

Начало 1975 года оказалось крайне неудачным для первого секретаря Хабаровского крайкома партии Чёрного. Обладая завидным умением объективно оценивать политическую обстановку и выбирать нужный момент для решения кадровых вопросов, он на этот раз не учел в полной мере всей сложности политической ситуации в верхних эшелонах власти и допустил досадный просчет в подборе кандидатуры на должность председателя краевого совета профсоюзов.
Казалось, предложение о выдвижении на эту должность бывшего первого секретаря Хабаровского крайкома комсомола, председателя Хабаровского горисполкома Николая Григорьевича Путинцева непременно будет поддержано председателем ВЦСПС Шелепиным, не без ведома которого тот был переведен из Хабаровска в орган госбезопасности столицы, однако этого не произошло.
Как укажет позднее Алексей Чёрный в своих мемуарах «Остаюсь дальневосточником», Генерального секретаря ЦК КПСС Брежнева «в то время беспокоила ситуация с Шелепиным». Будучи в прошлом первым секретарем ЦК комсомола, председателем КГБ, затем секретарем ЦК КПСС и одновременно заместителем председателя Совета министров СССР, Александр Николаевич Шелепин сосредоточил в своих руках «огромнейшую власть». Опасаясь его честолюбивых замыслов, Леонид Ильич принял необходимые меры предосторожности, переместил его на должность председателя ВЦСПС.
Алексей Клементьевич Черный предвидел такой поворот событий, но не предполагал, что одновременно «из органа госбезопасности начнут удалять бывших комсомольских работников, которых туда привел с собой Шелепин», получит отставку и Путинцев.
В создавшейся ситуации поддержка Шелепиным кандидатуры Путинцева, входившего в «группу молодых», явилось бы открытым вызовом Брежневу и еще более усложнило бы и без того его «плохое» положение. Не скрывая этого от Чёрного, Шелепин попросил его внести на согласование в ВЦСПС другую кандидатуру. Алексей Клементьевич вынужден был согласиться.
В итоге последующих согласований председателем крайсовпрофа был избран Александр Егорович Дубков, работавший первым секретарем Центрального райкома партии города Хабаровска. Переход к руководству крупнейшим в крае общественным учреждением, объединяющим облсовпроф Еврейской автономной области, 24 краевых отраслевых комитетов профсоюзов, почти шесть тысяч профсоюзных комитетов и профорганизаторов с обшей численностью около миллиона членов профсоюзов, потребовал от Дубкова огромного напряжения сил. Приходилось много работать, нередко забывая об отдыхе, и ритм такого труда обернулся для него гипертоническим кризом с госпитализацией в краевую больницу.
Сообщение о болезни председателя крайсовпрофа явилось полной неожиданностью для первого секретаря крайкома партии. Не прошло и полгода, как тот приступил к исполнению своих новых обязанностей - и вдруг гипертонический криз!
Обычно в подобных ситуациях Чёрный принимал жесткое решение о переводе работника, входившего в номенклатуру крайкома партии, по состоянию здоровья на другую работу. Но поступить так по отношению к Александру Дубкову он не мог, и не потому, что опасался критических замечаний в свой адрес за двойную неудачу в подборе кандидатур на должность председателя крайсовпрофа.
Учитывая, что гипертонический криз для Александра Дубкова накануне 50-летия со дня его рождения окажется настолько неожиданным, что даже может вызвать у него растерянность, Алексей Клементьевич счёл своим долгом подбодрить его. Одним из первых посетил больницу, переговорил с лечащими врачами и предложил членам бюро крайкома партии и президиума крайсовпрофа собраться вместе в юбилейный для Дубкова день и выразить ему свою поддержку и дружеское пожелание здоровья. Предложение было одобрено.
Собрались в «голубом зале» ресторана «Дальний Восток». Главный организатор юбилейного вечера Чёрный для многих участников открылся вдруг с неожиданной стороны. Обычно сдержанный и строгий в официальной обстановке, порой сосредоточенный на каких-то, казалось, одному ему ведомых проблемах, он в этот вечер явил пример открытости и доброжелательности. Высказав немало теплых слов в адрес юбиляра, по-отечески пожурил его за нарушение режима труда и отдыха и за его попытку с ходу объять многогранную деятельность «школы коммунизма».
Поддерживая добрый настрой на вечере, в шутливом тоне предложил всем выступающим по окончании тоста осушить свою рюмку до дна.

Отказа не последовало.
Немало интересных историй, связанных с работой и отдыхом юбиляра, рассказали в этот вечер его участники, не скупились они и на добрые пожелания в его адрес.
Не обошел своим вниманием организатор вечера и меня. В предложенном мне слове для выступления я припомнил один из эпизодов из жизни Дубкова, когда он, будучи вторым секретарем Хабаровского крайкома комсомола, зимой в нескончаемую пургу по заснеженному Амуру преодолевал вместе со мной и группой других комсомольских работников 70-километровый путь от Тахты до Николаевска-на-Амуре, чтобы успеть попасть в город к Новому году, как во время этого перехода он находил силы не только первым прокладывать путь по снежной целине, но и оказывать помощь идущим рядом спутникам.
- Вот таким по-юношески физически крепким он и должен оставаться всегда, - заключил Черный. Так и произошло. Поддержка друзей, Алексея Клементьевича Чёрного помогла Александру Дубкову работать до ухода на пенсию в 1986 году без больничных дней.

Молния, ушедшая в песок
Телефонный звонок из крайкома партии не вызывал каких-либо опасений. Приглашал к себе заведующий экономическим отделом Виталий Станиславович Саластей, с которым я лично был знаком еще до перехода его в аппарат крайкома, когда он работал секретарем парткома Комсомольского-на-Амуре авиационного завода имени Ю.А. Гагарина.
Несколько выше среднего роста, по-спортивному подтянутый, он был добр и внимателен к людям. Приветлив был и со мною, когда в должности начальника управления Госстраха по Хабаровскому краю я заходил к нему в кабинет, чтобы проинформировать о положении дел и о проблемах личного и имущественного страхования в крае.
Но в этот раз хозяин кабинета, видимо, не был настроен на беседу со мной. Явно чем-то озабоченный, он испытующе внимательным взглядом посмотрел на меня и, немного помолчав, сказал, не скрывая сочувствия:
- Не хотелось бы, но вынужден тебя огорчить. Жалобу на имя Чёрного получили. Дачник с левобережья Амура на твоих заместителей жалуется.
- Странно, - заметил я. - Опыта страховой работы им не занимать.
- Кроме опыта, внимание к человеку должно быть, а они его не проявили. Прочти сам, что этот дачник пишет, - и oн подал мне жалобу, написанную от руки крупным размашистым почерком. Обращаясь лично к Чёрному, владелец дачного участка сообщал, что его дачный домик в садоводческом обществе «Золотой песок» был разрушен и снесен наводнением, но заместители начальника управления Госстраха, к которым он лично обратился, не только не выплатили ему страховку, но даже не приняли от него письменного заявления. Посчитав это ущемлением своих прав, особенно недопустимым в период начавшейся перестройки в стране, он просил разобраться и строго наказать бюрократов из краевого управления Госстраха. Жалоба была изложена настолько остро и убедительно, что не могла не вызвать резкого осуждения указанного факта.
- Чёрный в гневе? - спросил я.
- Мягко сказано! - ответил Саластей. - Молнией сверкнул. Предложил тебе в недельный срок принять решение по существу жалобы, привлечь заместителей к строгой ответственности, вплоть до освобождения от должности за отказ принять заявление.
Жесткая позиция Чёрного требовала принятия незамедлительных мер по жалобе заявителя и, прежде всего, решения о выплате ему страхового возмещения. Но как это сделать? По объяснению моего первого заместителя Аллы Cepгeeвны Стерликовой, дачник о страховом событии заявил спустя почти три месяца, когда уже закончилась навигация на Амуре, не мог назвать ни одного свидетеля, который бы подтвердил факт исчезновения домика, и поэтому они заверили его, что примут решение по его заявлению, как только смогут побывать в его дачном обществе и убедиться в отсутствии строения.
- Но почему же вы не взяли у него письменное заявление? - задал я тревоживший меня вопрос.
- А он сам забрал его обратно, как только мы сослались на инструкцию о выплате страхового возмещения.
Для рассмотрения жалобы нужно было срочно получить письменное заявление страхователя, и, отложив в сторону другие дела, вместе со своим заместителем по имущественным видам страхования я выехал к дачнику домой. Плотного телосложения, моложавый на вид пенсионер не удивился нашему приходу.
- Я так и знал, что мое заявление потребуется, - с победной усмешкой проговорил он. - Зашевелились, значит!
- Зашевелились, - дипломатично согласился я, не желая обострять наши отношения.
- Чёрный, видно, поднажал. И не зря, - сказал он и, бросив недружелюбный взгляд на моего заместителя, продолжил с укором. - Ишь, тысячу рублей пожалели! А сами, небось, миллионы платежей собираете.
- Собираем, - не стал возражать я. - За сто миллионов уже перешли.
- Я так и полагал, - более миролюбиво прореагировал он, подавая мне свое заявление. - Уже завтра можно прийти за страховкой?
- Мы сообщим вам когда, не беспокойтесь, - ответил я и, взглянув на дату в заявлении, спросил:
- Почему же вы раньше к нам не обратились?
- Приболел. И напрасно вы вдруг так на меня подозрительно посмотрели. Хоть на вид я и крепок, а годы берут свое.
- Может быть, все-таки кто-нибудь видел, как ваш дом уносило наводнением? - задал я последний вопрос перед тем, как попрощаться.
- Да кто мог видеть, - с подчеркнутым удивлением ответил он. - Я последним уходил с берега. А то, что домика нет на прежнем месте, все соседи подтвердят, когда приедут на дачу.
Почти не сомневался в этом и я, но с выплатой страхового возмещения не спешил. Понимал, что принятие такого решения без дополнительного подтверждения кем-либо страхового случая усугубило бы ответственность моих заместителей. В крайкоме партии наверняка посчитали бы, что и они могли сделать то же самое, а не формально ссылаться на инструкцию.
- Не поискать ли нам свидетеля гибели дачного домика в Амурском речном пароходстве? - высказал я свое предположение Алле Сергеевне. - Теплоходы регулярно ходили в период всей навигации.
- Хорошо, - согласилась она. - Я схожу туда.
Не прошло и часа, как она уже звонила мне оттуда и сообщила, что в августе для поездки на интересующую нас дачную остановку брал самоходную баржу шкипер пароходства.
- Домашний адрес его я взяла и срочно выезжаю к нему, - торопливо закончила она и повесила трубку.
Томительно в ожидании ее прихода потянулось время. И вдруг с шумом отворилась дверь, и в кабинет не вошла, а прямо влетела Алла Сергеевна. Раскрасневшаяся от быстрой ходьбы, с радостной улыбкой на лице она воскликнула:
- Нашелся свидетель, да еще какой!
- Подтверждает, что дачный домик смыло наводнением?
- Почему смыло? - рассмеялась она. - Он купил его, погрузил на баржу и отвез на свой дачный участок. Вот письменное подтверждение.
Это было ошеломляющее известие. Спало напряжение последних дней, да и заместители вздохнули с облегчением. Предполагаемое привлечение их к строгой ответственности за невнимание к заявлению страхователя обернулось разоблачением хитроумного замысла дачника получить, кроме денег за продажу дома, еще и страховое возмещение.
С началом следующего рабочего дня я уже входил в кабинет Саластея.
- Недельный срок не закончился, а ты уже докладывать пришел, - с некоторым удивлением заметил тот. - Не торопишься?
- Да нет, Виталий Станиславович, - подчеркнуто спокойным тоном ответил я. - Считаю, что жалобу можно закрыть.
- Шутишь или серьезно?
- Серьезно. Не положено нашему дачнику страховое возмещение.
- Это почему же?
- Хитроумным оказался. Продал свой домик, а обвинил наводнение, чтобы получить страховое возмещение.
- И у тебя есть доказательство? - недоверчиво спросил Саластей.
- Есть, вот подтверждение покупателя, который купил домик и перевез его на свой дачный участок.
- Выходит, действительно пошел на обман, - внимательно прочитав договор купли-продажи дачного домика и объяснение покупателя, сказал Саластей. - А ведь как правдиво и остро преподнес! - и, немного помолчав, добавил. - Новость не из приятных. Алексей Клементьевич не терпит обмана в любых его проявлениях, и все же я должен проинформировать его. Посиди пока здесь, - сказал, обращаясь ко мне, и вышел из кабинета. Возвратился обратно не в лучшем настроении, молча сел за стол.
- Видимо, Чёрного за живое задело ваше сообщение? - прервал я своим вопросом его молчание.
- Об этом можно не говорить! - ответил он. - Возмущению его не было предела, когда он узнал, что с его помощью хотели совершить подлог, и, между прочим, долго не мог поверить, как управление Госстраха, не имея сыскного опыта, смогло выйти на покупателя дачного домика.
- Значит, можно сделать вывод, что молния ушла в сторону «Золотого песка»?
- Можно, - согласился Саластей. - Жалобу мы закрываем.
В итоге вместо ожидаемого страхового возмещения дачник с левобережья Амура получил письменное уведомление, что Госстрах за проданное строение ответственности не несет.

В. ГОРДЕЕВ.