Александр Гордон, «Не утоливший жажды: Об Андрее Тарковском», издательство «Вагриус», 2007 г. Криминалисты знают этот парадокс: свидетели обычно видят каждый своё. И даже если они говорят правду, то это только её часть. Истина всегда где­то там… Но что же всё­таки вспоминают в таком случае мемуаристы?

Мемуары о времени и о себе ­ это одно: человек как­никак итожит собственную жизнь, и приходится верить ему на слово. Совсем иначе ­ когда пишут о других людях, пусть даже очень близких. Человек пристрастен и субъективен, особенно если он творческая личность. Может и приукрасить, и додумать, и собственную роль в чьей­то судьбе явно преувеличить. Потому лично я отношусь к мемуарам, скажем так, с некоторой иронией. Особенно, если в тексте сразу начинает прослеживаться тема духовного родства, близости душ и, особенно, личного влияния мемуариста на судьбу воспоминаемого.
Потому книгу Александра Гордона начал читать с привычной опаской. Андрей Тарковский ­ не просто легенда кино, он уже человек­миф. И так легко впасть в соблазн мифотворчества, приукрасить достоверные «свидетельские показания» домыслами, а то и откровенной мистификацией. Воспоминаемый ведь уже ничего не опровергнет.
На удивление, Александр Гордон поначалу кажется сдержанным и даже скупым в своих воспоминаниях. Подробно и колоритно он пишет только о том, что происходило на его глазах. О том же, чему явным свидетелем не был, ­ лишь штрихами.
Сам кинорежиссер и сценарист, Александр Гордон умеет рисовать картинки словом. И вспомнить ему действительно есть что: он однокурсник и друг Андрея Тарковского, женат на его сестре. Даже если они иногда расходились, всё равно оставались на виду друг у друга. Что совершенно замечательно, Александр Гордон не пишет об интимной жизни Мастера, не выносит на показ его семейные отношения и, тем более, не копается в грязном белье. А ведь это излюбленные темы многих других мемуаристов. Нормального человека от этого должно тошнить, но, говорят, многим подобные пикантности нравится читать. В замочную скважину тоже, наверное, смотреть по нраву?
Таким любителям книга Александра Гордона радости не доставит. Он пишет совсем о другом. И об иных отношениях ­ творческих, дружеских, духовных, поэтических и даже… мистических. Дух Бориса Пастернака предсказал Мастеру: он снимет семь фильмов. Случай другой: Тарковский специально искал в Стокгольме место для съёмок сцены катастрофы. И нашел его. Так случилось, что спустя некоторое время в том месте убили премьер­министра Швеции. Причем убийца стоял там, где находилась камера. Совпадение? «Я сразу увидел, что это место для катастрофы», ­ сказал Мастер.
Александр Гордон как­то стесняется употреблять слово «гений» по отношению к Андрею Тарковскому. Прежде чем сказать так, он сначала описывает, из чего и как возник ослепительный феномен Мастера. И только уже потом, где­то в середине мемуаров, ­ «гений». От этого веришь его воспоминаниям ещё больше.

Н. МЕЗЕНЦЕВ.