Они компаниями сидят во дворе - покуривают, беззлобно подшучивают друг над другом, иногда просто молчат или думают о чём-то своём. Обычная картинка. Необычны они сами. Безрукие и безногие, бездомные и «бесфамильные», и их «место встречи изменить нельзя» - Хабаровский краевой центр социальной адаптации граждан, попавших в экстремальные ситуации. Центр - не ночлежка, не интернат для инвалидов, не дом престарелых, сюда определяют только на временное жительство тех, по кому прокатилось колесо жизни. Они могут находиться в центре сроком не более десяти дней за один «удар судьбы», а в общей сложности - не более 30 дней в году.

Как за этот мизерный срок «выходить» инвалидность, восстановить украденный паспорт или найти родственников, чтобы взяли к себе? Поэтому нарушения сроков временного проживания обычны, а сотрудники центра бьются, чтобы одному клиенту оформить новый паспорт, другого отправить по месту постоянного проживания в деревню Малая Пупыровка, для третьего найти сердобольного родственника, согласного приютить.
«Мы не можем выставить за ворота центра людей, которым идти не к кому и некуда», - говорит его директор Сергей Пухов. Вообще, временное имеет свойство переходить в постоянное, и потому граждан, обитающих в центре гораздо больше определённого срока, через одного. А куда их отправить без документов, недолеченных в больницах или с хроническими «болячками», с малым дитем на руках? Куда деть мать-героиню - сухонькую восьмидесятилетнюю старушку, которую дети просто подкинули под дверь центра? Паспорт у неё туркменский, и российского гражданства ей никто не даст. Так и будет, скорее всего, доживать свой век в центре.
Как Иннокентий сходил в гости
Иннокентий Сысолятин - потомственный охотник. Есть у него в тайге своего зимовье, свой охотничий участок. Ставит капканы на соболей, а потом продает шкурки перекупщикам. Однако иногда в тайге одинокому охотнику скучно. И тогда он идёт в гости к старателям - их вахтовый поселок в нескольких километрах, для таежника это расстояние - пустяк. Вот и в тот раз Иннокентий решил сходить в гости.
«Однако водки было много», - вспоминает Иннокентий. Говорит, даже не помнит, чем не угодил старателям. Били его два дня, убили бы, наверное. Но брат Иннокентия кинулся искать пропавшего охотника, у старателей и нашел. На снегоходе «Буран» довез до районного центра, оттуда санрейсом отправили в Хабаровск. Очнулся Иннокентий в больнице, диагноз - ушиб головного мозга тяжёлой степени.
В больнице лечили охотника три месяца, а потом сказали: «Ступай долечиваться домой». И даже справку выдали - «выписывается на амбулаторное лечение у невролога по месту жительства». Как был Иннокентий в тапочках и трико - так и оказался на улицах Хабаровска. Вспомнил, что сосед по палате сказал, будто есть в Хабаровске учреждение, где дают приют таким страдальцам. Иннокентий «разменял» уже пятую неделю проживания в центре.
Что делать с недолеченным охотником, у которого после травмы трясутся руки и голова, который говорит, заикаясь, директор центра ума не приложит. Выставить за дверь совесть не позволяет, а отправить, как рекомендуют врачи, по месту жительства для долечивания он может только на свои кровные. Такая статья расходов для центра не предусмотрена.
Не дай нам,
провидение, убогим стать однажды
Федор говорит, что ещё два года назад у него были любимая девушка, работа и иномарка. Теперь он ползает по двору центра в кожаных наколенниках и очень напоминает безногих исполнителей жалостливых песен, кочевавших на своих культях по вагонам в послевоенные годы. Правда, у тех побрякивали на выцветших гимнастерках медали - бывшие фронтовики. Он потерял свои ноги по пьянке. Окончил политехникум в Комсомольске, работал мастером на заводе.
Новогодние праздники, рассказывает, встречал в дружной компании, выпили хорошо, и настроение было праздничным. Никто из друзей не остановил, когда в руках у Федора появились ключи от машины.
Сел, поехал, за городом сморило, уснул прямо в машине, а за окнами злились январские морозы. Кто нашел его в полумертвом состоянии, а, по большому счету, спас, Федор не знает до сих пор. Вызвали «скорую», отвезли в больницу.
Там, посмотрев на почерневшие до колен ноги, врачи вынесли приговор - надо ампутировать. Бился в истерике, проклинал день, когда родился.
После больницы податься ему было некуда, приют давали чужие люди, они же давали и несложную работу, за которую платили хоть какие-то деньги.
Милостыню не просил, смог заработать сам шесть тысяч рублей. А потом сел на поезд и поехал в Хабаровск, как говорит, «проситься в дом инвалидов». На вокзале к Федору подошла компания «весёлых» девиц с предложением: «А не попить ли нам пивка за твой приезд». Он не возражал и даже выдал девицам на пиво.
Как пишут в таких случаях в милицейских протоколах, «что было дальше, гражданин помнит смутно». В себя пришёл в больнице, врачи сказали - в пиво был подмешан клофелин. Шапочное вокзальное знакомство стоило ему всех денег и паспорта с дипломом.
Адрес центра ему подсказали добрые люди, они же помогли добраться. «Хочу встать на ноги, хочу вернуться к нормальной жизни», - говорит мне безногий парень. Для начала ему надо восстановить документы. На плечах центра лежит и оформление инвалидности, что даст Федору право на пенсию.
Желание встать на ноги осуществимо через протезирование, а протезы - штучные изделия, изготавливаются индивидуально, и на это уходит не один месяц. Только в этом году в центр реабилитации, где учат ходить на протезах, ушли отсюда восемь клиентов. Должен пройти этот путь и Федор.
Квартиру мне, квартиру!
Екатерина пришла в министерство соцзащиты с маленьким ребенком и... ультиматумом: «Если вы мне сейчас жильё не предоставите, я оболью себя бензином и подожгу». Предоставили. В центре социальной адаптации. Здесь Ольга с ребенком живёт уже второй год и всё так же требует квартиру, пишет обращения во всевозможные ведомства.
Работает кондуктором автобуса у частного предпринимателя, жалуется, что платят мало, а работа тяжелая. В министерстве соцзащиты предложили другую работу, в трамвайно-троллейбусном депо - зарплата побольше, да и общежитие дают. Екатерину этот вариант не устроил.
Нашли бабушку, которая готова сдать квартиру недорого. Отказалась. Администрация села Ракитного предложила ей дом, правда, с удобствами на улице. Не надо.
Затем предложили квартиру на Большом Уссурийском острове. Туда трудно добираться - отказалась в очередной раз. Написала письмо федеральному инспектору: квартиру мне и прописку - на меньшее не согласна.
Эту историю рассказали в министерстве социальной защиты населения края. И ещё несколько подобных. Мол, есть люди, благодарные за тарелку супа на приютском столе, а есть и такие, кто глубоко убежден, что государство должно ему всё и сейчас.
…В кабинет главного специалиста сектора по работе с гражданами, попавшими в экстремальную ситуацию, министерства социальной защиты населения края Николая Хвоина меня привело желание узнать, а что дальше будет с Иннокентием Сысолятиным и Федором Рудковским, насколько здесь им могут помочь.
Как заверил Николай Николаевич, охотнику Сысолятину помогут обязательно и в ближайшее время. Комитет социальной защиты населения администрации Аяно-Майского района уже связался с районной больницей. Здесь берутся оплатить проезд Иннокентия до родных мест и дальше продолжить его лечение.
А вот Федор Рудковский покинул центр по-английски. Говорят, его видели на теплотрассе в компании бомжей. Скорее всего, его желание встать на ноги так и останется желанием. А ведь государство протягивало руку помощи…
Елена ЗАГОРСКАЯ.