Компания «Сулук» работает на лесном рынке уже 19 лет. Это самое крупное предприятие отрасли в Верхнебуреинском районе по объему заготовки. Он составляет 143 тысячи кубометров в год. «Сулук» обеспечивает рабочими местами 150 жителей района и еще 150 работников привлекает по субподряду. В год компания перечисляет 5,5 миллиона рублей в краевой бюджет и 3,5 миллиона - в местный. В 2007 году рост налоговых поступлений - порядка 20 процентов. Кроме того, ежегодно «Сулук» перечисляет порядка 500 тысяч рублей на социальное развитие района и около миллиона рублей на помощь больницам, школам, ветеранам. В этом году компания поставила пиломатериал для строительства церкви. И сегодня храм в Чегдомыне работает. В канун Дня работников леса мы побеседовали с руководителем предприятия Вадимом Алексеевичем Огиенко.

- С какими мыслями руководитель крупнейшего в районе лесозаготовительного предприятия встречает праздник?
- Праздник - всегда праздник, но в этом году случай особый. Для меня, как для руководителя и человека, главное - благополучие тех работников, которые работают на нашем предприятии и на всех остальных. Не хотелось бы резких движений, которые это благополучие нарушают. Надо сохранить и уровень оплаты, и социальных гарантий. Поэтому новые условия, в которые поставило нас правительство, заставляют предпринимать активные действия.
«Сулук» - предприятие особое. Свое название мы взяли от бамовского поселка Сулук. И не случайно. Сам я приехал в Хабаровский край по направлению. С 1980 по 1985 год строил БАМ. Когда началась перестройка, собрались пять человек и приняли решение о создании кооператива. Сначала кооператив оказывал услуги бывшему тресту УБТС. По найму заготавливали выделенный ему лес. У нас это хорошо получалось, и другие арендаторы стали обращаться к нам. Потом с помощью администрации района мы получили первую сырьевую базу. Это произошло в 1996 году.
Костяк коллектива предприятия составили главным образом строители бамовских поселков, среди которых были и первостроители Александр Иванович Соловьев, Анатолий Максимович Бысик, Хасан Дмитриевич Тэдэев. Александр Иванович и сегодня работает мастером леса, Анатолий Максимович - заместитель генерального директора. Их дети тоже пришли на предприятие. С тех же бамовских времен работают у нас Галина Ивановна Грищенко, Надежда Михайловна Проговорова. Более 10 лет с нами главный механик Константин Анатольевич Кругляк, Василий Васильевич Дорошненко, мастер леса. Я бы хотел поздравить всех, кто шаг за шагом создавал наше предприятие.
- Ваше предприятие напрямую касается решение о поэтапном запрете экспорта круглого леса?
- На внешний рынок «Сулук» вышел еще в 1989 году. Это была японская фирма «Токио Моруичи». Потом увеличили объемы заготовки и вышли со своей продукцией на рынки Китая и Кореи. Поэтому, конечно, повышение экспортных пошлин нас затрагивает напрямую. Но запас прочности предприятия достаточно велик. При любом раскладе, даже при запретительных пошлинах на необработанный лес мы не остановимся. Если не успеем осуществить проект по глубокой переработке древесины, просто запустим ДОК, который запустили несколько лет назад, перепилим, высушим свой лес и отправим за границу. Просто будет ниже рентабельность. Но хотелось бы не просто не остановиться, а работать высокорентабельно. Поэтому ищем возможные варианты.
- Насколько я знаю, «Сулук» еще несколько лет назад предпринимал попытки создания предприятия по глубокой переработке древесины...
- Первоначально мы намеревались запустить иное производство - плит OSB. Этот продукт вырабатывается из низкосортной древесины. Но когда было заявлено о строительстве в Амурске целлюлозно-бумажного комбината, мы этот проект приостановили. Потому что, по оценкам всех специалистов, комбинат способен переработать всю низкосортную древесину, какая есть в крае. Так что для нашего предприятия сырья не останется. Собственного сырья «Сулука» хватает лишь на 30-процентную загрузку завода.
К тому же, надо думать о том, что делать с высокосорт­ной древесиной. Поэтому плитное направление мы приостановили и начали прорабатывать иные варианты. Первое направление - это клееный брус. Второе направление - лущеный шпон. Очень сложно выйти со шпоном на их рынок. Партнеры заявили, что готовы покупать у нас высокосортный шпон. А что мы будем делать с низкосортным - наши проблемы. А соотношение сортов 50 на 50.
Поэтому мы сосредоточились на клееных пиломатериалах. Японские партнеры предложили нам завод по лесопилению и производству клееного бруса. По сути это цех клееной продукции, который может дополнить наш лесопильный завод. Он способен переработать минимально 12 тысяч кубометров сырья. Но есть возможность увеличения мощности или объема производства в три раза. Мы заготавливаем в год 40 тысяч кубометров ели.
Однако, чтобы продавать продукцию в Японию, нужно получить специальный сертификат Джас. Это аналог российского ГОСТа. Для получения Джаса необходим минимум год.
- Если завод японский - значит, он делает соответствующую японским требованиям продукцию?
- Это, конечно, важный фактор, но, чтобы получить сертификат, мы должны в течение года подтверждать качество нашей продукции. После этого соответствующая комиссия выносит решение. А на сегодняшний день, до получения Джас, это будет считаться не готовой продукцией, а полуфабрикатом, по достаточно низкой цене. Она едва покрывает издержки производства.
- Если я правильно поняла, вам нужно продержаться год на внутреннем рынке, а потом уже будет японский.
- В России масса предприятий работает в этом направлении. Скажем, приморский «Терней-лес» сегодня перерабатывает 350 тысяч кубометров по той же технологии, а заготавливает около миллиона кубометров. Что он будет делать с остальным сырьем в ближайшее время? Можно предположить, что будет вал клееного бруса, перепроизводство. Рынка на всех не хватит. Поэтому сегодня мы заняты поиском дополнительных рынков сбыта. Мы сделали попытку выйти на московский рынок. Там развито деревянное домостроение.
Но это еще не все. Предприятие «Сулук» заготавливает 70 процентов лиственницы и лишь 30 процентов ели. Что делать с лиственницей? Cамостоятельно решить вопрос стопроцентной переработки в течение двух лет. У нас был разговор с руководством «Дальлеспрома». Если они запустят производство лущеного шпона, мы будем поставлять им лиственницу.
Кроме того, в Китае ищем партнеров по переработке. В Гуанчжоу фирма, которая занимается лущеным шпоном, проявила заинтересованность в создании совместного предприятия с гарантированным сбытом.
- То есть перспектива у предприятия все же есть?
- Конечно есть. Но хотелось бы, конечно, чтобы государство, которое установило новые правила игры, помогло нам освоить те рынки, на которых нас никто не ждет. Пока ощутимой помощи нет. Есть надежда на Дальневосточный экономический форум. Большое дело - создание краевой комиссии по содействию реализации приоритетных инвестиционных проектов лесопереработки. Наше предприятие кровно заинтересовано в том, чтобы не было волокиты и все краевые приоритетные проекты были реализованы в срок.
Я считаю, что в новой ситуации надо всем предприятиям Верхнебуреинского района объединяться. Создавать мощный лесоперерабатывающий завод. Например, завод по лущеному шпону прямо в Чегдомыне.
- Мы искренне желаем, чтобы для «Сулука» осуществился самый оптимистичный вариант развития событий.
Раиса Елдашова.