Знаменитому исследователю Дальнего Востока Владимиру Клавдиевичу Арсеньеву в нынешнем сентябре исполняется 135 лет со дня рождения. Известно, что Арсеньев оставил после себя рукопись «Теория и практика путешествий» - своеобразную энциклопедию выживания человека в суровых условиях дальневосточной тайги. Следы этой рукописи сегодня разыскивают краеведы. Как известно, Владимир Клавдиевич Арсеньев в 1922 году преподавал географию и этнографию на Восточном факультете Дальневосточного университета.

Любопытно, что в качестве учебного пособия он использовал как раз рукопись «Теория и практика путешествий». Те, кто ее видел, вспоминают, что это была толстая клеенчатая тетрадь, объемом в сотню страниц с зарисовками и картами странствий Арсеньева. В архиве автора сохранились наброски к этим «походным рассказам». Незадолго до своей безвременной смерти Арсеньев мечтал издать «Книгу путешественника» - бесценный опыт выживания в Уссурийской тайге.
Но, увы, этой мечте не суждено было сбыться. Рукопись пропала в 1930 году после смерти Арсеньева. По всей видимости, она затерялась в архивах НКВД, среди изъятых «шпионских материалов». Однако утраченный капитальный труд удалось «реконструировать» арсеньеведам из Владивостока по разрозненным обрывкам студенческих лекций.
«Путешественник - это перелетная птица»
В единственном в своем роде учебном пособии говорится о том, как подготовить снаряжение, разжечь костер, не потеряться в лесу, оказать первую помощь при болезнях и ранениях и т. д. Вот несколько советов В. К. Арсеньева, которые вполне могут пригодиться тем, кто собирается в многодневный поход.
…Путешественник - это перелетная птица. Пернатые летят то к полярному кругу, то на юг.
Экспедиция, снаряжаемая из штатских людей, стоит несравненно дороже.
Кому отдавать предпочтение: женатым или холостым? Лучший пример - из опыта Нан­сена.
Путешественник должен иметь ровный, покладистый характер.
Чем меньше привычек, тем меньше лишений - курильщики страдают вдвое больше.
Человек образованный переносит лишения легче, чем простой рабочий. Нытик мешает работе.
Чем меньше участников экспедиции, тем лучше.
Не следует брать спутников перед самым выступлением в поход.
Прежде чем покупать что-нибудь, надо выяснить, что можно получить натурой.
Не следует гоняться за специальностью, но обращать внимание на нравственные качества человека.
Дисциплина в отряде должна быть не по форме, а по духу…
Проводники насколько бывают полезны, настолько же вредны. Не брать патентованных проводников.
Вес поклажи за спиной не должен превышать 20 килограммов.
При ее укладке соблюдать неписаное правило: под спину кладется что-нибудь мягкое. Тяжелый груз должен быть ближе к спине.
Палатка без тента - насморк для ее владельца.
Топор без чехла - убийца его хозяина.
Нож без тесьмы, прикрепленный к поясу, - случайная пропажа.
Котелки должны быть плоскими.
Для быстрого разжигания огня зимой необходима сухая береста.
Обувь следует брать на два размера больше обычного, чтобы надеть две пары носков.
Самая лучшая обувь - сапоги на оленьем меху.
Чтобы писать, нужна фанера. Для дневника годится тетрадь из расчета два листа в день.
Из продуктов брать муку, сахар, соль.
Бивак и ночлег должны быть на сухом месте. Желательно не располагаться у подножия скал.
Для разжигания костра можно использовать сухие веточки ивняка, клена, леспедицы, уложенные шалашиком на бумагу или бересту.
Если земля сырая, то огонь следует разжигать на слое сухих чурок.
Во время дождя и снегопада помогают согреться стволы пихты, которые насквозь не промокают…
В арсеньевский список снаряжения для многодневного блуждания по Амуро-Уссурийскому краю входило около сотни предметов. Часть из них помещалась в походном сундуке. Среди них был буссоль Шмалькальдера, два барометра-анероида, компас, гигрометры, анемометр, геологический молоток, фотоаппарат, химические реактивы. Более громоздкое имущество укладывалось в ящики, обитые брезентом, или в джутовые мешки. Весил этот «багаж» около 200 килограммов, который перевозился с помощью лошадей.
Все это позволяло Арсеньеву в полевых условиях производить археологические раскопки, фотографировать, заниматься антропометрией, делать зарисовки, не расставаться с записной книжкой.
Малоизвестный факт: Арсеньев мог неплохо лечить:
«Прибежал ко мне старовер, сын которого топором прорубил ногу. Я зашил рану. Другой раз я лечил мальчика от укуса ядовитой змеи, вылечил женщину, у нее в груди застоялось молоко. Пришел ко мне китаец с проломленной головой. Раздробленные мелкие осколки почернели и загноились. Я обрил ему голову, вынул все отмершие кости черепа, обрезал гнойное кольцо вокруг раны…» - оставил такую запись Арсеньев.
По дикой тайге маршрутами…
- Не зря первые биографы добавляли к его имени Арсеньев-Уссурийский. Называли его еще и Колумбом Дальневосточным, - говорит бывалый таежник, ходивший по следам Арсеньева, Всеволод Петрович Сысоев.
Арсеньев, рассказал Сысоев, не единожды спасал его в трудных походах по охотничьим и звериным тропам.
- Однажды, - вспоминает он, - пришлось мне добрую сотню километров отмахать зимой по бездорожью, чтобы добраться до железнодорожной станции. Я смог их преодолеть благодаря навыкам, которые почерпнул из книг Арсеньева. На всю жизнь запомнил его совет: чтобы выйти к людям, надо держаться реки, а чтобы не замерзнуть, всегда иметь с собой топор и спички…
Как можно было выдержать столько маршрутов по непроходимой, дикой тайге? - удивляется Всеволод Петрович. И не просто пройти, а отработать, снять карты, описать местных жителей, собрать коллекционные образцы - этнографические, природные, сфотографировать. Наконец, записать, пока свежо - на маршруте, страницы дневника - будущей книги.
Арсеньев прошел десятки тысяч километров по нехоженной до него Уссурийской тайге, выходил в Охотское и Японское моря, обследовал Камчатку, Сахалин, открыл горную страну Сихотэ-Алинь - неизвестную прежде народность удэгейцев. Немыслимо перечислить и малой доли всего, что вместили его путешествия.
«Первое мое путешествие длилось 180 дней, второе 210 суток и последнее - 19 месяцев… четыре раза я погибал от голода. Один раз съели кожу, другой раз набили желудки морской капустой, ели ракушки. Три раза я тонул, дважды подвергался нападению диких зверей (тигр и медведь)…» - писал Арсеньев одному из своих корреспондентов.
Любопытно, что в анкете в графе «профессия» незадолго до своей кончины Арсеньев написал: «Путешественник». А дальше прибавил несколько строк: «Мой любимый рассказ Киплинга «Чудо Пхурун Дас». Он так близок мне по мыслям, что кажется, Киплинг похитил мои желания и мои заветные мечты…»
Перечитав этот рассказ сегодня, понимаешь, почему Арсеньев пожурил знаменитого англичанина. Он, как и герой Киплинга, к концу своей жизни пришел к выводу, что самое лучшее состояние человека - быть в пути. В многотрудной дороге, полной приключений и опасностей. О чем он оставил в конце своей жизни многозначительную запись: «Если бы не родные, то я давно ушел бы далеко-далеко в горы, подальше от города, от толпы… Со мной пошли бы три-четыре семьи туземцев. Мы ушли бы в такие дебри, в такую глушь…»
«Страна Удэхэ»… Фридриха Альберта?
- Фигура Арсеньева до сих пор представляет собой загадку. Вокруг наследия его много неясностей и домыслов, - говорит краевед, занимающийся розысками пропавших арсеньевских «раритетов».
Куда исчезла рукопись книги «Страна Удэхэ»? О ней Арсеньев говорил: «Эта монография - половина моей жизни». До сих пор где-то скрыты в каких-то архивах пять неоконченных книг Арсеньева, и среди них особая работа - «Книга путешественника». Рукопись Олгон-Горинской экспедиции в горную область Ян-де-Янге была потеряна, как и «Путешествие на Камчатку». А письма его, дневники? Не пора ли вытащить из спецхранов?
По поводу «Страны Удэхэ» есть версия, что она все-таки сохранилась и якобы на ее основе на Западе в 1956 году была издана книга «Лесные люди Удэхе» некоего Фридриха Альберта. Позже выяснилось, что за подписью Альберта скрывался немецкий этнограф Ф.А. Дербек. В конце 20-х годов прошлого века Дербек работал на Дальнем Востоке морским врачом и очень интересовался бытом народов Приамурья. Не исключено, что Арсеньев давал ему читать рукопись…
Странное дело, писателя, объединившего в себе Брэма и Купера, относят сегодня к «краеведческому направлению», нет его в школьных и вузовских программах. Книги Арсеньева издаются на многих языках мира миллионными тиражами, а у нас в России до сих пор не удосужились издать полное академическое собрание его сочинений. Шеститомник, появившийся в 1947 году, давно стал библиографической редкостью, а двухтомник Хабаровского книжного издательства (1997 год) выпущен ничтожным тиражом в пять тысяч экземпляров.
Еще Пришвин отзывался о невнимании к Арсеньеву, говоря о том, что писатель такой величины, которым бы гордились в другой стране, не пользуется в России «равным почетом».
Сегодня глобальной стала проблема «человек и природа». Можно ли обойтись без Арсеньева?
- Многим кажется, что Арсеньев уже исчерпан, а он практически неизвестен! Арсеньев - путешественник на 200 лет вперед. Он странствовал там, где никто не искал. И век его нескончаемый, - убежден Всеволод Сысоев.
Александр САВЧЕНКО.