«На съемки в Китай мы ехали со своей тушенкой» На днях в широкий кинопрокат выходит эпическая лента «Монгол», посвященная детству и юности Чингисхана. Режиссер Сергей Бодров-старший, кстати, уроженец Хабаровска, представил свой фильм во Владивостоке на кинофестивале «Меридианы Тихого». После премьеры он рассказал, чем его зацепило жизнеописание создателя великой империи.

- Вы впервые за долгое время посетили родные места. Как впечатления?
- Да, я вернулся на родину, где долго не был. Родился в Хабаровске, но в Шмаковке я провел все свое детство, прожив там 12 лет. Замечательное было время. Жизнь, конечно, изменилась. Но Шмаковка осталась Шмаковкой, тем местом, которое я помню.
Я жил тогда с дедушкой и бабушкой. Дедушка был полковником медицинской службы, начальником санатория. Бабушка - подполковником. Но бабушка была главнее, чем полковник. Это была прекрасная, интеллигентная семья. Рос я в замечательных условиях: четыре ружья, четыре собаки, рыбалка, охота, лодка… Счастливое было время. Я сейчас все чаще вспоминаю те годы. Они мне многое дали. Когда с детства узнаешь, что такое любовь, это тебе очень помогает в жизни.
- Откуда взялась эта идея - снять фильм о Чингисхане. Попался в руки хороший сценарий?
- Нет, хорошие сценарии мне вообще практически не попадались. Всегда приходилось писать самому.
Сценарий к «Монголу» мы делали в соавторстве с Арифом Алиевым, с которым вместе работали над фильмом «Кавказский пленник». Что же касается идеи… Мне очень нравятся истории. Я люблю их читать, слушать, рассказывать. А то, о чем мы рассказали в «Монголе», - это же одна из лучших историй в мире. Мальчик-сирота попал в рабство, провел там годы, потом становится императором огромной империи.
- Но почему вы решили экранизировать именно ранний период жизни Чингисхана?
- Лев Николаевич Толстой сказал, что самое важное с человеком случается в детстве. И от того, какое у него было детство, зависит дальнейшая его судьба. О детстве и юности Чингисхана мы мало что знаем. Есть десять лет в его жизни, о которых вообще ничего не известно. Я рассказываю историю, которая могла бы быть.
У Льва Гумилева есть предположение, что он провел эти годы в плену. И для меня важен этот источник - Лев Гумилев и его интерпретация.
Человек 15 лет сидел в лагерях, он умел фильтровать источники. И если он говорит о каких-то своих догадках - я этому человеку доверяю. Он знает не понаслышке, что такое смерть, жизнь, боль, предательство и верность своему слову. Хотя то, что мы показали Чингисхана в плену, вызвало жесткое неприятие монгольских историков. Для них Чингисхан - бог, они верят в его второе пришествие. И малейшее отхождение от канонических жизнеописаний там недопустимо.
Я вообще удивляюсь, что о таком крупном историческом персонаже, как Чингисхан, до сих пор не было снято ни одного серьезного фильма. Нет, картины о нем, конечно, были. В одной из них его играл Омар Шариф. Но то были обычные исторические боевики. Я думаю, наша картина - первая серьезная работа прежде всего о человеке.
- Ваш предыдущий фильм «Кочевник» перекликается с «Монголом». Это не случайно?
- Вы знаете, что касается «Кочевника» - меня просто попросили закончить незавершенную работу. На мой взгляд, «Кочевник» и «Монгол» - это совершенно разные вещи. Конечно, в «Кочевника» я тоже вложил свои силы, но там было сложно что-то сделать свое, потому что изначально работала другая группа, другие актеры. Но об этой работе нисколько не жалею. Я работал в Казахстане, который мне очень нравится. Там же я познакомился с местными каскадерами, которых потом привлек к съемкам в «Монголе».
- Рассказывают, что перед съемками фильма вы советовались с шаманом?
- Мы работали с замечательным художником из Бурятии Даши Намдаковым, он всемирно известен, в том числе как скульптор. Так вот Даши чувствует себя монголом. И он сказал: «Сергей Владимирович, перед тем, как снимать картину, надо поехать к шаману». К главному шаману Монголии. И попросить разрешения. Мы поехали и, я считаю, очень правильно поступили. Нам удалось довести проект до конца и выпустить картину на экраны.
Я очень рад тому, как ее приняли во Владивостоке. Скоро она выйдет в широкий прокат в России числом в четыреста копий. Позже будет и международный прокат.
- Но без сложностей все-таки не обошлось при съемках?
- Съемки были сложные, да. Мы снимали в Китае, в провинции Внутренняя Монголия. А когда ты едешь в другую страну, особенно в такую, как Китай, - там другие люди, другая культура, другая психология. Что-то ты не понимаешь, делаешь ошибки.
В нашей группе было шестьсот человек разных национальностей, 40 переводчиков. Надо было научиться терпению, потому что если переводчик что-то плохо перевел, приходилось начинать объяснение с начала.
Много было и курьезов. Как я говорил, у нас была большая группа, снимали два года. И в какой-то момент русская часть группы просто взбунтовалась: китайская еда не нравится, палочками есть не будем… Пришлось лететь в Алма-Ату, искать там поваров, привозить тушенку, гречневую кашу. Вроде бы смешно, а с другой стороны - и не очень.
- Ваши фильмы всегда были остро современны. Почему вы решили снять историческое кино?
- Я всегда стараюсь делать то, что мне интересно. И как-то не задумываюсь - историческое это кино, не историческое. В случае с «Монголом» меня прежде всего привлекла история. Но снимать фильм про современность действительно сейчас не хочется. Это мне не интересно.
- Какой из своих фильмов вы для себя выделяете особо?
- Знаете, я вообще не очень доволен своим творчеством. К снятым картинам я отношусь очень критически. Но выделил бы «Кавказского пленника». Смотря ее сейчас, по прошествии стольких лет, можно сказать, что она сделана на приличном уровне.
Записал Дмитрий КОШЕВОЙ.Фото Данилы ЗЕМЛЯКА.