Взорам хабаровчан, прогуливающихся по набережной Амура в районе бывшего яхт-клуба, с недавних пор предстали появившиеся на плитах забора речного порта огромные буквы: «СТАЛИН С НАМИ!». - Делать кому-то нечего! Все давно быльем поросло, - услышал я за спиной мнение молодой пары, наслаждавшейся прелестным амурским пейзажем.

Этот эпизод я вспомнил, окунувшись в развернувшуюся дискуссию о названиях хабаровских улиц, большинство из которых, сразу хочется уточнить, носит имена не ленинской, а, скорее, сталинской гвардии.
Недавно в «Тихоокеанской звезде» было опубликовано, очевидно, наболевшее, глубоко аргументированное предложение назвать Третий Путевой переулок улицей Осипа Мандельштама. Скажу откровенно: лично я - за, так как, возвращаясь в Хабаровск хотя бы после двухнедельного отсутствия, непременно бормочу себе под нос его строчки: «Ты вернулся в свой город, знакомый до слез...» (помните песню Аллы Борисовны?). И также откровенно скажу, что совсем не верю, что это предложение будет реализовано. Во-первых, потому, что мы даже по вопросу об улице Дьяченко не можем договориться, а тут - Мандельштам. Во-вторых, надо понимать, что Третий Путевой переулок - это из времени «винтиков», а улица Мандельштама - это, видимо, из сумеречного будущего. А пока, получается, держит нас за одно место цепкая рука товарища Сталина, а кто-то говорит, мол, быльем поросло...
Довольно неожиданно противником появления в Хабаровске «Дьяченковской» улицы выступил уважаемый краевед Алексей Вежновец. И хотя можно только гадать, по каким таким нескольким причинам эта «идея» порочна (а очень хотелось бы знать), одно ясно, что он принципиально против любых переименований улиц вообще, кроме нелепых. Мол, любое название улицы имеет право на существование, а все попытки что-то изменить в этом вопросе - иначе как политическими игрищами и назвать нельзя.
Мгновенно мелькает в голове аналогия, что по такому же принципу все дарованные природой растения (и сорняки в том числе) также имеют право на существование на грядках нашей дачи. Впрочем, в серьезном разговоре шутливые аргументы, надо думать, легковесны и неубедительны. Но ведь и названия улиц вроде бы достались нам не от Бога?
Разве справедливо, что большой вклад многих людей в освоение и становление Дальнего Востока и Хабаровска был вычеркнут из его истории только на том основании, что жили они в царской России? К примеру, того же Михаила Ивановича Венюкова, о радении которого для пользы Хабаровска нам недавно поведала «Тихоокеанская звезда»? А мы ему - ни мемориальной дощечки, ни переулочка в его память! Чую, кто-то из читателей сейчас пробурчит: ну вот, еще одного заслуженного деятеля раскопали на нашу голову.
Ради справедливости надо сказать, что эта болезнь присуща не только Хабаровску. На днях питерское телевидение рассказало о выдающемся (по мнению специалистов) и практически никому для нас не известном санкт-петербургском промышленнике, финансисте и меценате рубежа XIX и XX веков бароне Штиглице (рабочие его фабрик наотрез отказывались от участия в стачках). Помимо обычной для людей его круга благотворительности, Штиглиц основал для одаренных людей художественное училище, со временем ставшее на сленге художников знаменитой «Мухой». Училище было для барона любимым детищем, а талантливым ученикам он платил стипендии и оплачивал их стажировку за границей. Как и следовало ожидать, после революции имя Штиглица было вычеркнуто черной краской из питерской истории, а училищу было присвоено имя скульптора Веры Мухиной, автора монумента «Рабочий и колхозница», которая в этом училище не была ни разу. Сейчас в Санкт-Петербурге одни его жители пытаются стереть черную краску с имени Штиглица, другие же выступают против этого. Совсем как у нас, в Хабаровске, с Яковом Дьяченко.
Безусловно, история города не только в названиях его улиц, кто бы с этим спорил. Но такова российская традиция: память о конкретном человеке в первую очередь увековечивается в названиях города, площади, улицы, наконец, мемориальной доской. А вся нынешняя дискуссия ведется конкретно о достойном увековечивании памяти основателя города, о котором вспомнили, слава богу, всего пару десятков лет назад. И, понятно, сохранением исторического облика города такой вопрос не решается.
А поголовное восстановление прежних названий хабаровских улиц не имеет смысла еще и по такой причине. Московские или питерские дореволюционные названия улиц существовали сотни лет и успели так глубоко войти в народную память, что даже через 50 лет после Октябрьской революции пожилые люди, а за ними и следующее поколение по старинке называли, к примеру, в Москве улицу Горького - Тверской, а в Питере площадь Мира - Сенной. Кроме того, старые названия московских и питерских улиц навечно вошли в произведения российских писателей и поэтов, историческую хронику, фольклор. Поэтому неудивительно, что восстановлены прежние названия знаковых для Питера улиц вроде Гороховой и Миллионной. Как, кстати, в Питере были разрешены все пугающие нас сопутствующие переименованиям проблемы?
В Хабаровске же из-за его короткой дореволюционной истории и отсутствия, увы, местных литературных произведений той эпохи к числу основоположных названий можно отнести разве что улицу Муравьева-Амурского. Другие же прежние исторические названия улиц большинству хабаровчан неизвестны и, скажем честно, малоинтересны, а потому их восстановление вряд ли целесообразно.
Другое дело - восстановление исторической справедливости, когда в те же сталинские времена руками людей, возомнивших себя истиной в последней инстанции, были вычеркнуты из истории и памяти Хабаровска имена многих хабаровских подвижников и меценатов, начиная с того же Якова Дьяченко, Гродекова, Плюсниных, Пьянковых.
Хотелось бы услышать мнение по поводу этой дискуссии не только читателей газеты, но других краеведов, работников краеведческого музея, преподавателей истории наших университетов, журналистов, администрации города. Было бы неплохо, если бы кто-то знающий поделился информацией о реальных затратах, связанных с переименованием одной улицы. Рассуждения несведущего человека о солидных расходах и хлопотах тысячи предпринимателей, зарегистрированных на улице Промывочной, только мешают поиску приемлемого решения.
Конечно же, шельмовать, что-то изменять в истории задним числом просто недопустимо, но докопаться до истины не только ради праздного своего любопытства (краеведение ради краеведения), но и для того, чтобы избавиться от прежней зашоренности, вернуться к здравому смыслу и, если это возможно, все же попытаться восстановить историческую справедливость, безусловно, необходимо. Ведь без объективного знания своей истории разве возможно, не наступая на старые грабли, строить нормальное будущее?
В. Бикенин.