Есть люди, в которых будто живет солнце. В песне, в глазах, в человеческой красоте. Они вызывают удивление: неужели такие еще есть?! Когда­то на телевидении была передача «Алло, мы ищем таланты». А чего их далеко искать ­ живет в селе Николаевка песенница Любовь Федоровна Кашкина, приславшая нам на конкурс частушек не простое, а заказное письмо ­ «песенник» аж на 21­м листе! Все с русскими, народными, озорными, хороводными, аккуратно написанными от руки.

В автобиографии, которой она открывает свой частушечный марафон, Кашкина написала, что прежде работала клубным работником, в школе педагогом, а теперь поет русские народные песни в женском клубе «Белая акация». Не только поет, но и собирает музыкальный и поэтический «материал» прямо в гуще народа ­ среди односельчан, где только сможет. «Кроме стихов, рассказов, новелл, на почетном месте была, есть и будет частушка, я их сочиняю давно», ­ заметила Любовь Федоровна. А последних у нее около тысячи записано ­ в тетрадках, блокнотиках.
Ее певческие университеты, что называется, от «шестого колена» ­ бабушки, деда и ближних ­ мамы, дяди, тети. Все они знали сотни припевок, частушек, свадебных хороводных песен, романсов, заплачек, шутовин. Бывало, соберутся все вместе ­ без повода, а просто так ­ такими соловьями разливались! Как заведут «Цвели в поле цветочки» ­ и смеяться хочется, и плакать ­ все вместе. Не было такого раньше, чтобы поющего перебили, не дослушали, помешали ему вылить в песне всего себя.
Многие тайны певческого искусства открыли Кашкиной народные «соловьи» Плевицкая, Шульженко, Русланова, Мордасова, Зыкина, Лемешев, Ковалева. У них она училась по стареньким, чуть ли не патефонным пластинкам. Помогли и дальневосточный песенник Виктор Соломатов, поэтесса Людмила Калинина, писатель Сергей Кучеренко, который, кстати, родом из Николаевки.

«Николаевка ­ рай,
не село,
Лес, озера, речные
закаты,
И тропинку от зноя
свело,
И пионы в садах,
как солдаты…»

Это четверостишие Кашкина посвятила автору «Сына тайги», 70­летний юбилей которого отмечается в эти дни в Николаевке.
Вот некоторые «секреты» частушечного мастерства от Кашкиной: где лучше поется.
Возле берез, утверждает она, ­ здесь голос кажется звонким. А в еловом лесу ­ приглушенным. Где травы высокие ­ звучит мягче. Если дождей давно не было, сушь стоит, то у песни эхо. А после дождика эхо размыто, как акварель. Нужно не кричать, не голосить ­ петь. А можно и силы меньше затратить, а голос будет лететь. Можно кричать, чуть ли не «надрываться», а люди тебя не услышат. Послушать великих актеров, которые шепотом говорят, ­ в ушах гром отдается…
Чем живет глубинка? Чтобы ответить на этот вопрос, надо побывать в «Белой акации». Здесь берегут все светлое, что было в прошлом. По крупицам собирают русскую народную песню, «реставрируют» ее. Здесь устали от оглушительных современных ритмов, безголосого пения, потянулись к «разговорности», изголодались по настоящей лирике.
Девизом женского клуба стали слова: «Разве годы имеют значение, если молод душой человек».
Что таить, старость ­ у нас не всегда в радость. Действительно, где сегодня можно собраться не по календарным датам, а просто так ­ поговорить по душам, чаю попить, поплясать, песни попеть, по­людски посидеть? Отметить день рождения, вместе поплакать в минуту горя? Да в Николаевке! О бабушках здесь сказано столько добрых, проникновенных слов, у них даже есть свой праздник «А ну­ка, бабушки!». В «Белой акации» не рубль является мерилом общественного положения, а способность творчески жить и радоваться жизни, какая она есть.
­ Если на селе не сохранить очаги культуры, то мы через поколение вообще потеряем свои корни, ­ убеждена Кашкина.
Порой мне кажется, что ее память на частушки ­ неисчерпаема. Из своей «кладовой» она извлекает шуточные, потешные, любовные, лирические, огородные, девичьи страдания, сказы, рассыпухи, завлекалочки, присказульки, веселушки, прегудки, заплачки… Мечтает же Любовь Кашкина, как Мария Хвалынская из Каргапола, собрать и спеть… восемь тысяч частушек!

«Меня мама называла
Все зеленой веточкой,
От миленка я узнала,
Где берутся деточки!»

Прислала нам Кашкина и такую «уморехнутую» частушку.
А вот еще озорная:

«Вся деревня без работы,
Мне б картошечки
нарыть.
Милый в город
мой уехал,
Чтобы денюжку
скопить».

Кстати, сад и огород у Любови Федоровны такой, что хоть на ВВЦ (бывшей ВДНХ) показывай. Все растет, пышет, благоухает, цветет, радует глаз, согревает сердце.
Кто слышал, как поет Кашкина, говорят ­ поет она от души, всласть, словно восторгаясь каждой ноткой, фразой, словечком. Для нее песня ­ признание, а поющий, пляшущий человек ­ близок по духу. Она не просто хранит свои «богатства», а дарит их людям.
Читаю ее «веселое» письмо и думаю: а ведь это не так уж сложно ­ собраться и спеть. Послушайте и тоже улыбнитесь:

«Не горюйте вы, ребята,
Нынче девок урожай.
Кто задумает жениться,
В Николаевку езжай».

Александр САВЧЕНКО.