(Окончание. Начало в №211 от 3 ноября 2007 г.)

Фигура из двух пальцев
В Циндао невозможно остановить такси. Сколько мы с коллегой по имени Татьяна ни «голосовали», ни одно даже не притормозило.
Мы решили: в Циндао, видимо, есть специальные стоянки такси, и только там можно сесть в машину. Но, увы, ничего похожего в округе не обнаружилось.
Таксисты, которых удавалось притормозить, все как один отрицательно качали головой: «Нет!».
Между тем, через полчаса должен был начаться официальный приём. Опаздывать на него неприлично. И тут Татьяна воскликнула:
­ Смотри, полицейский участок! Во всех странах закон один: полиция помогает людям, попавшим в трудную ситуацию. Попробуем?
Полицейские, увы, ни слова не понимали по­русски, английский ­ с большим трудом. Татьяна отчаялась объяснять им, что нам всего­то и нужно: пусть помогут иностранцам остановить такси. Что же это, в самом деле, за дурацкая ситуация?
Один из полицейских наконец понял, в чём дело. Но такси они останавливать не стали. Нас усадили в машину с мигалкой и за считанные минуты какими­то дворами довезли до отеля «Династия». Уже там переводчик объяснил: мы попали как раз на пересменку таксистов. Это был тот час, когда они возвращались в таксопарки, их место за рулем занимали сменщики.
Потом, прогуливаясь после приёма по улицам прекрасного ночного Циндао, мы не знали, куда деваться от назойливых таксистов: они притормаживали, широко улыбались, знаками приглашали сесть в машину. Следующая пересменка у них была рано утром.
Ни в Циндао, ни в других городах мы никак не могли понять, как всё­таки следует переходить улицу. Вроде, для пешеходов загорелся зелёный сигнал светофора, но поток машин как мчался, так и мчится. Потом мы приноровились: переходили улицу вслед за китайцами. Они­то уж точно знают свои особенные правила.
­ А разве вы не видели на дороге человека с желтым флажком? ­ удивились более искушенные наши спутники, узнав о приключениях с такси. ­ Он и дорогу поможет перейти, и такси остановит…
Действительно, есть такой человек. Его желтый флажок действует на водителей не хуже жезла наших гаишников. Если надо, он регулирует движение автомашин, помогает пешеходам, особенно детям и пожилым людям.
Кстати, нашим гаишникам в Китае было бы раздолье: штрафуй ­ не хочу! Тамошние водители без всякого зазрения совести выезжают на встречную полосу, то и дело без всякого предупреждения меняют полосы, на высокой скорости вылетают с боковой трассы на перекресток. А однажды и вовсе мы наблюдали нечто странное: дама, ехавшая впереди, вдруг остановилась и принялась темпераментно говорить по мобильнику, при этом она листала бумаги в папке, находила нужный документ и, видимо, цитировала его собеседнику. Образовалась «пробка», другие водители отчаянно сигналили, но экстравагантная особа внимания на них не обращала.
Когда мы проезжали мимо неё, один из моих спутников окликнул даму и покрутил пальцем у виска. На даму это не произвело никакого впечатления. Переводчик засмеялся и объяснил: китайцам этот жест непонятен. Оказывается, надо было провести указательным пальцем по щеке сверху вниз. Это означает: как тебе не стыдно, дорогая!
Вообще, символика жестов и мимики у китайцев несколько иная, чем у нас. Не зная этого, вы ни за что не поймёте, например, уличного торговца. Называя цену, он может показывать два пальца. Но это может означать и «два юаня», и «восемь», и «десять», и «шесть»! Всё зависит от того, в какую комбинацию эти два пальца сложены. С помощью пальцев китайцы пытаются изобразить… иероглифы.
Чтобы показать, допустим, цифру «шесть», китаец сначала сжимает кулак, потом оттопыривает два пальца: мизинец и большой. Цифра «семь» ­ большой, указательный и средний пальцы собираются «в пучок»; другой вариант: показывают эти же три пальца, но прямые. Цифра «девять»: от кулака отделяют указательный палец и сгибают его загогулиной; «десять»: указательные пальцы обеих рук скрещиваются.
Особенно интересна цифра «восемь»: сжимают кулак, потом, широко разводя, оттопыривают указательный и большой пальцы. Если человек изобразил эту комбинацию и направил руку в вашу сторону, значит, вы ему неинтересны и он не желает продолжать общение. В этом случае лучше ни на чем не настаивать.

Футбол близ города Цзыбо
В окрестностях города Цзыбо ­ поля, сады, рощи. Кажется, нет даже малюсенького клочка земли, который не был бы чем­то засажен и заботливо возделан.
Автобус свернул со скоростного шоссе на боковую дорогу и поехал вдоль изгороди, за которой росла кукуруза. Ничего похожего на здание музея в округе не наблюдалось. Когда же, наконец, увидим колесницы?
Нам обещали экскурсию в музей древних колесниц. Где же он? Впереди виднелось что­то вроде большого навеса, и больше ничего.
­ Это и есть музей, ­ сказал переводчик. ­ Надо под землю спуститься…
В подземелье, оказалось, большие экспозиционные залы. И древние колесницы тут были, и диорамы, и масса всяких экспонатов, но самое главное: нам показали самые настоящие захоронения лошадей рядом с военными повозками. Им было много сотен лет.
В Древнем Китае к лошадям относились бережно: воюющие стороны заключали соглашение, согласно которому коней убивать не разрешалось. Действительно, животные не виноваты, что людям вздумалось враждовать. Но если воин погибал смертью храбрых, то его хоронили вместе с его лошадьми, которых специально усыпляли.
Вот на такие захоронения и натолкнулись строители, прокладывавшие под Цзыбо дорогу. Археологи произвели раскопки, над могильником возвели купол, а потом и музей построили под землёй.
В тот же день мы побывали и в музее китайского футбола. Может, вы ещё не знаете, что эту игру придумали в Поднебесной? В позапрошлом веке англичане вместе с колониальными товарами привезли моду на неё в свою страну.
Китайский футбол отличается от европейского. Воротами служит сооружение, напоминающее баскетбольную стойку: мяч нужно забросить туда. Причем во время игры он не должен касаться земли.
Молодой служитель музея показал, как это делается. Его пасам и умению владеть мячом позавидовали бы многие мастера футбола!
Эта демонстрация и удивила, и восхитила. Но всё­таки самое увлекательное ­ это старинная улочка, сохранившаяся в окружении модерновых зданий.
Оказавшись за воротами, я услышал крик петуха. Подумал: наверное, затейливая игрушка ­ китайцы на них мастера. Но нет, птица была самая настоящая. Старинная лавка, по которой петух бродил, тоже всамделишная. По соседству ­ мастерская художника­каллиграфа, заваленная свитками и увешанная картинами. Пожилой мужчина обрадовался русским и даже напел «Подмосковные вечера» ­ кстати, одну из самых любимых песен китайцев. Потом он учил нас выписывать тушью замысловатые иероглифы.
В небольшой лавочке, пропахшей жасмином и магнолией, я поговорил с её хозяином. Он немного понимал русский язык, а я чуть­чуть разбирался в его товаре: мне был нужен определенный сорт белого чая. Это привело продавца в восторг. Туристы, оказывается, чаще всего теряются, не зная, какой из сотен сортов чая предпочесть.
Со смехом он вспоминал, как три российские туристки искали «молочный» чай. Уж они и рогатых коров изображали, и мычали, и показывали, как буренушек доят. Зрелище, наверное, ещё то было! А всего­то и надо было: найти свой чай по запаху. В любой приличной чайной лавке он хранится в больших стеклянных банках ­ открываешь их и нюхаешь.
На той древней улочке мы видели глашатаев, стражников и даже молодоженов ­ они разыгрывали сценки старинной жизни. Из харчевни аппетитно пахло свежеприготовленными овощами, мастерицы ловко плели из бисера украшения, мужчины играли в го, цирюльник сооружал даме причёску…
Уходить отсюда не хотелось. Умом понимал: всё это, конечно, искусная декорация, но сколько в ней было настоящего китайского колорита!
Когда­то и в Хабаровске активно обсуждался проект музея деревянного зодчества. Даже место под него определили в районе детского парка имени Гайдара. Наверное, получилась бы тут самая удивительная и неповторимая улочка, стилизованная под старину. Но, увы, не вышло.

Монетка на счастье
В Хабаровск я возвращался из Пекина. День, проведенный в столице Китая, оказался суматошным. В аэропорту, можно сказать, наконец­то отдыхал. Рядом удобно устроился на двух креслах темнокожий человек. Спортивный костюм, видавший виды рюкзачок, подтянутая фигура выдавали в нём бывалого путешественника.
Мужчина дремал. Вдруг диктор что­то объявил о рейсе на Сеул. Мне туда не надо, потому и не вслушивался в сообщение. Но мужчина встрепенулся, послушал диктора и пробурчал на английском:
­ Уже давно бы до Сеула добежал!
Невольно разговорились. Оказалось: мой сосед ­ знаменитый эфиопский бегун Хайле Гебреселасси, олимпийский чемпион и чемпион мира! На его счету 20 мировых рекордов.
­ Лечу в Сеул на тренировки перед Пекинской олимпиадой, ­ сказал он. ­ Почти восемь часов жду самолёт.
Тут объявили начало регистрации на хабаровский рейс. Кстати, я тоже волновался, но совсем по другой причине: до вылетала оставалось чуть больше часа. Успеем ли пройти регистрацию? Полетав по Китаю, я вообще­то понял: в тамошних аэропортах пассажиров в «накопителях» не держат, всё делается быстро, рейсы отправляются точно по расписанию. Но всё­таки волновался. По российской привычке.
Хайле успел рассказать, что он из многодетной семьи, у него много родственников, которым нужно помогать, сам привык жить просто.
У меня уже не осталось сувениров. В кармане куртки, однако, нашлась 50­копеечная монетка с Георгием Победоносцем.
­ В Эфиопии тоже есть такой святой, ­ сказал марафонец, рассмотрев монетку. ­ Я молюсь ему. Он приносит удачу.
Удивительно! Никогда об этом не знал. Марафонец же был просто счастлив и всё рассматривал подаренную монетку.

Николай СЕМЧЕНКО. Фото автора.