Если в человеке есть «солнечный атом», значит, этот человек будет жить вечно, даря окружающему миру добро, свет и бесконечную теплоту. Таким теплым человеком с внутренним «солнечным атомом» оказалась Валентина Александровна Касаткина, теперь уже можно сказать, профессиональная художница­вышивальщица, превратившая свою мечту, хобби в череду настоящих произведений искусства.

Поводом написать о моей героине стала ее первая персональная выставка «Серебряные пяльцы», организованная в Комсомольском­на­Амуре художественном музее. До этого за последние пять лет Валентина Касаткина принимала участие в трех групповых выставках, в том числе в «Осеннем вернисаже», самом крупном в Комсомольске.
Сначала поразили картины, а затем удивила и сама мастерица ­ своим оптимистичным отношением к жизни, судьбе, к людям.
Валентина Александровна родилась в Новосибирске. Затем ее родители по распределению после института переехали в Комсомольск­на­Амуре. В городе юности Валентина живет с 1953 года. И никогда не стремилась отсюда уехать. После окончания Иркутского технического института всю жизнь проработала экономистом.
Выйдя на пенсию, попробовала поработать главным бухгалтером. Но была в жизни одна мечта ­ всерьез и надолго заняться вышивкой. И в 2000 году эта мечта осуществилась. Сын (теперь известный в городе предприниматель) привез из Москвы американский набор для вышивки ­ и работа закипела.
Всему приходилось учиться самой. Накупив кучу литературы, стала штудировать и впитывать в себя сложную технику вышивания крестом. Но литературы было явно недостаточно. В голове возникали вопрос за вопросом. «Что такое 3/4 креста, 1/2 креста? Как сделать, чтобы крест не выходил за пределы линии?». И приходилось самой доходить до сути. Рисовать квадраты, делить их на части. После, уже читая инструкции в вышивальных наборах, рассматривая схемы, поняла, что была права.
А картина складывалась, как мозаика ­ постепенно, по частям. Работа не прекращается ни днем, ни ночью. И так несколько месяцев подряд. Валентина решила уже для себя, что вышивать будет только картины с женскими портретами.
­ Мужчина. Ну что мужчина? Что в нем может быть прекрасного? Пиджак, галстук, волосы. Все буднично. А у женщины… Лицо, прическа, локоны, шляпки, кружева на платье, аксессуары, сумочки, перчатки, глаза… да мало ли чего еще (смеется).
Свои картины Валентина стремится доводить до совершенства. Как заговоренная, сидит у стола за работой. Вышьет деталь, разложит на диване, сменит одни очки на другие, отойдет в сторонку и смотрит. Смотрит, ищет изъяны. Придирчиво так. «Нет, цвет глаз не подходит, нужен другой. Нет, тень не такая, она должна быть цветной, в две нитки».
И начинает пороть.
­ Для естественности я использую «французский крестик», по краю выделяю швом «назад иголку». Затем на шляпке обшиваются в шесть ниток банты, вон, как в работе «Викторианская элегантность», видите? Банты вшиваются с изнан­ки в одну нить и одного цвета. Для еще большей красоты банты отделываю специальной серебристо­зеленой лентой. Затем цветы вышиваются «французским узелком». И по краю тоже маленькие белые цветы, видите? Нитки всегда беру французские мулинэ ДМС, редко ­ датского производства. Свои, российские, никогда не беру. Они линяют, и блеск у них не такой эффектный. А за вышивкой потом нужно ухаживать, стирать ее, гладить.
­ Валентина Александровна, а одиночество не мучает? Вы почему еще раз замуж не вышли?
­ А за кого? В Комсомольске негде искать себе пару. И знаете, я сейчас уже в таком возрасте, что интересует больше духовное родство. Где ж его возьмешь?
­ Значит, так вышивке и посвятили себя целиком, без остатка?
­ Да, мне некогда скучать. Я, когда работаю, даже не могу позволить себе музыку включить громко, а то со счета собьюсь. Одно плохо ­ глаза стали уставать.
Все работы Валентины Александровны можно разделить на несколько циклов. Вот портреты маленьких девочек. Их мастерица подарила своей внучке. Вот непередаваемо красивые образы чувственных девушек в полный рост, в необычайно красивых одеждах. От портретов веет тонким французским шармом, и даже ощущаешь как будто едва уловимый запах своих любимых духов.
Картина «В ее саду» (на фото) вышивалась дольше всего, семь месяцев. Сама художница назвала ее «Жизель». Вышивала в две, три, четыре нитки.
А вот картины, посвященные уже зрелым женщинам. Здесь не только красота и очарование, но и поэтичность, шик, обворожительность:

«Я ­ жидкий блеск икон
в дрожайших струйках дыма,
Я ­ шелест старины,
скользящий мимо,
Я ­ струйки белые
угаснувшей метели,
Я ­ бледные тона
жемчужной акварели».

М. Волошин.

­ Валентина Александровна, а стихи к своим картинам вы сами подбираете? Смотрю, у вас тут и Волошин, и Денис Давыдов, и Пушкин. А кто любимый поэт?
­ Пушкин, конечно, вне конкуренции. Но вообще люблю поэзию. Не выбираю. Люблю читать сборник работ Леонида Филатова. Остро он пишет, с юмором. Но декламировать не люблю.
­ А к Новому году что­нибудь готовите?
­ Ну конечно! Сейчас начала новый этап в жизни женщины ­ материнство. Вышиваю картину дамы с прекрасным розовощеким ребенком. Она его вверх подбрасывает, а он смеется. Должно красиво получиться.
Красиво… Так говорить о картинах Касаткиной ­ слишком банально. Традиционные схемы работ доступны, конечно, каждому. Но Валентину Александровну отличают особенно тонкий вкус и весьма высокие требования к исходному материалу. В ее работах есть то, что позволяет превратить обычную вроде вышивку в живопись с плавными переходами от света к тени, от одного цвета ­ к другому.
Автор использует в отделке и стразы, и бисер, и бахрому с кружевами. Для подчеркивания эффектности деталей создает объемный стежок, использует сразу не одну технику вышивания, а несколько.
Известные веками образы (например, мадам Помпадур), воссозданные мастерицей, наводят зрителя на мысль о Вечной Красоте. С изысканных портретов кокетливо и лукаво, хитро и очаровательно смотрят на нас героини Валентины Касаткиной ­ такие же загадочные, как она сама, в своем особом вышитом мире…

Светлана РОСЛЯКОВА. Фото автора.