На Первом канале начался показ восьмисерийного фильма по роману Федора Достоевского «Преступление и наказание». Что такое Достоевский сейчас, тяжело ли снимать классику, какие подводные камни стоят на пути? На эти и другие вопросы отвечает продюсер и композитор фильма Андрей Сигле.

- Почему-то многие экранизации воспринимаются в штыки еще до появления. Часто говорят: «Ну-ка, посмотрим, что вы наснимали».
- Пусть говорят, лишь бы посмотрели. Я уверен, что с самого первого кадра будут смотреть не отрываясь: Дмитрий Светозаров работает по-настоящему. Многие, конечно, читали роман. Всё-таки в школе проходили, пусть вскользь, но знают, что есть такой Раскольников, как-то представляют сюжет. Но всё, что учили в школе и брезжит в нашем сознании, - не Достоевский. Если, конечно, после не перечитывали. Когда мы взяли книгу, открыли столько нового! Классика чем и хороша - каждый раз по-новому воспринимаешь и осмысливаешь.
- Вы сокращали текст?
- Конечно. Достоевский писал, когда кино еще не было, он абсолютно не кинематографичен. Если отслеживать визуальный ряд, то у него в тексте есть большие расхождения. Он писал ради слова, а не ради картинки. Есть откровенно нестыкуемые места. По размерам, описаниям. Но самая большая проблема с текстом - это эпилог. Он написан другим слогом, видно, что это было сделано впопыхах. Достоевский же писал на заказ, и, видимо, срок подходил к концу. Но самое главное, чем мы и воспользовались, он имеет двойственность.
Одну тему мы изучали в школе - то, что его герой пришел к Богу, Соня рядом с ним, он все переосмыслил и так далее. И в то же время в этом же эпилоге он говорит, что великие тираны прошлого уничтожали миллионами, а он убил старушку и ему еще семь лет сидеть на дурацкой каторге, и вернется он дряхлым стариком. А дальше удивительное: «Какой же я дурак, зачем я сознался».
Мы прочли эпилог так, как считали нужным прочитать. Это роман о людях, которых жизнь разогнала по щелям. Они живут в ужасных условиях, еле выживая, и каждый из них со своей трагедией. Во главе всего стоит бездарный студент, возомнивший себя вершителем судеб. На его больное воображение упала зерном немецкая философия, он пытается выращивать в себе какие-то представления и присваивать права. Это, кстати говоря, удивительная история, когда немецкая философия падает на наш менталитет. Происходит просто невероятная, взрывоопасная смесь. Наш телероман - о бездарной сути Раскольникова, который через убийство пытается поменять мир. У нас он сильно отличается от Раскольникова в предыдущих версиях. Светозаров выращивает из бездарного Раскольникова народовольца, потом революционера и заканчивает бедой ХХ века, когда всё оказывается в пропасти Октябрьской революции.
- Расскажите, как снимался фильм?
- Фильм снимался почти четыре месяца. Потом монтаж, озвучка. Получилось восемь серий для телевидения, а чуть позже выйдет полнометражная картина. Самое удивительное в этом фильме то, что съемки происходили в реальном Петербурге, не в декорациях. Очень тяжело найти Петербург Достоевского в современном Питере. Совершенно другой город, завешанный рекламой, закатанный в асфальт, стеклопакеты на окнах. Мы нашли уникальное место в городе. Здание Спецтранса на Конюшенной площади. Там сохранился клочок того самого Петербурга. Это была стоянка специализированных машин - пожарных, «скорой помощи». Никто никогда не думал о ремонте.
Единственное, что пришлось сделать, - комнату Раскольникова. По описанию она выглядела как гроб, снимать было бы невозможно - ни камеру поставить, ни свет. Поэтому мы сделали комнату, где раздвигались стены и потолки.
- Кто из актеров поразил во время работы?
- Юрий Александрович Кузнецов. Он сыграл Мармеладова на уровне самых высших достижений мирового кинематографического искусства. Так может играть только великий актер.
- Как проходил выбор актеров?
- Светозаров очень тщательно подходит к этому вопросу. Панин, Яковлева. Уникальная актриса. Как она сыграла Пульхерию, особенно сцена с яблоками. Настоящая драматическая роль. Балуева в роли Свидригайлова просто не узнаете.
- А какой самый запоминающийся момент был на съемках?
- Сцена убийства старухи. Стояли искусственные головы, в которые втыкали настоящий топор. Вполне реалистично. А вокруг тазики с краской, имитирующей кровь разного цвета. Гример пробовала - такой красочкой потечет или такой. Дали Володе Кошевому топор и сказали: ну, бей. И он стал бить по манекену. Раз, второй. Потом снова всё собирали для дубля. А тут грохот. Оборачиваемся, а Володя в обмороке лежит. Не выдержала душа поэта.
У нас, кстати, был точный слепок топора, который находится в питерском музее Достоевского. Много интерьерных вещей брали в музее. Было множество консультантов по костюмам, истории города.
А шумовая атмосфера! Никаких же шумов того времени не существует. Мы читали исторические справки, чтобы создать звуковой фон. Оказывается, было огромное количество церквей, постоянно звонили - где-то свадьба, кого-то отпевали. Пролетки, шарманки, пения какие-то. Потихоньку воссоздали шумовую палитру.
Единственное, что не соответствует - диаметр водосточных труб. Они были уже, но мы не могли этого изменить. Остальное всё документально, не жалея ни сил, ни денег на воссоздание эпохи. И все на пленку 35 мм.

Ю. БУРМИСТРОВА. («Взгляд.Ру»).