Записка из спецхрана
Кем был Яков Юровский, главный расстрельщик царской семьи? В Екатеринбурге он служил в то время комиссаром по делам юстиции, был членом губернской коллегии ВЧК.
За десять дней до расстрела назначен комендантом того самого дома особого назначения, в котором содержались Романовы. После он написал воспоминания о том, как истребляли царскую семью. Существует несколько вариантов его «мемуаров». Одни из них историки назвали «запиской». Очевидно, это был его «отчет» перед заказчиками убийства. «Записка» долго хранилась в спецхране под грифом «Совершенно секретно», так что это документальное свидетельство очевидца происшедшего. Вот что записал на бумаге главный палач Романовых (печатается сокращенно).
«16/7 получена телеграмма из Перми на условном языке, содержавшая приказ об истреблении Р­х... отобрано 12 человек (в т.ч. 6 латышей), 2 отказались стрелять в девиц... Разбудили Боткина, а он остальных. Объяснение было дано такое: «Ввиду того, что в городе неспокойно, необходимо перевезти семью Р­х из верхнего этажа в нижний». Одевались с 1/2 часа. Внизу была выбрана комната с деревянной оштукатуренной перегородкой (чтобы избежать рикошетов). Команда была наготове в соседней комнате... Николай нес на руках Алексея... Когда вошла команда, сказал Р­вым, что ввиду того, что их родственники продолжают наступление на Советскую Россию, Уралисполком постановил их расстрелять... Команде заранее было указано, кому в кого стрелять и целить прямо в сердце... Стрельба, продолжавшаяся 2­3 минуты... Алексей, три из его сестер были еще живы. Их пришлось пристреливать... Удивительно было и то, что пули отскакивали от чего­то рикошетом и как град прыгали по комнате. Когда одну из девиц пытались доколоть штыком, то штык не мог пробить корсажа... Тут начались кражи, пришлось поставить 3 надежных товарищей для охраны трупов. ...Удаление трупов лежало на обязанности т. Ермакова (рабочий верхнеисетского завода, партийный товарищ, бывший каторжанин)...
Местом избранным была брошенная шахта... Верстах в 5 наткнулись на целый табор, это были рабочие (члены совета, исполкома и т.д.)... Они закричали: «Что же вы их нам неживыми привезли?!». Начали перегружать на пролетки. Сейчас же начали очищать карманы, пришлось и тут пригрозить, расстрелом... Выяснилось, что никто не знает, где намеченная шахта... Вообще ничего приготовлено не было, не было лопат и т.п. В лесу отыскали заброшенную старательскую шахту... Когда стали раздевать одну из девиц, увидели корсет, в отверстии видны были бриллианты. На Александре Федоровне оказался целый жемчужный пояс. Бриллиантовых вещей набралось около 1/2 пуда... В 19­м году откопали и привезли в Москву.
...Решено было сжечь или похоронить в глинистых ямах, обезобразив трупы до неузнаваемости серной кислотой... Около 4 утра 19­го машина застряла окончательно... Похоронили тут же, под костром выкопали братскую могилу для остальных... Забросав землей и хворостом, наложили шпалы и несколько раз проехали. Секрет был сохранен вполне ­ места погребения белые не нашли».

Косточки на ладони
Напомню читателям, что первое захоронение членов царской семьи было обнаружено в 1991 году. Тогда были найдены останки членов семьи рус­ского императора. Но среди них не оказалось праха цесаревича Алексея и его сестры Марии. Петербургский акт перезахоронения Романовых в наши дни оставался под вопросом. Были идентифицированы останки императора, его жены, трех дочерей, доктора Боткина и трех человек из прислуги. Два члена царской семьи отсутствовали.
Их продолжали настойчиво искать. Нынешним летом поиск принес результаты ­ 44 костных фрагмента, несколько пуль, керамические осколки. Авторами этого открытия стали два местных краеведа ­ Виталий Шитов и Николай Неуймин со своими помощниками ­ поисковиками из военно­исторического клуба «Горный щит» и другими энтузиастами поиска.
Вот что рассказал газете «Известия» Николай Неуймин: «У нас в распоряжении были записка Юровского и его воспоминания, 1922 год. Воспоминания чекиста Сухорукова, возглавлявшего похоронную команду, 1929 год, областной партархив. Стено­грамма встречи старых большевиков, 1934 год. Записанные на радио в 1963­1964 годах по указанию Хрущева воспоминания оставшихся в живых участников. Задача наша была ­ наметить перспективное поисковое поле. Надо было расшифровать ключевое слово «неподалеку». Неподалеку от главного захоронения на старой Коптяковской дороге. Сколько это ­ 5 метров, 55?
Первое захоронение ­ в низине, где протекает полувысохший ручей, после дождя ­ болотина. Сжигать там было бы глупо, да и не получилось бы. Внизу, в пойме ручья, уже все перекопано, а вверх на юг поисковики не поднимались. Юровский тогда дал команду: одним ­ жечь костер, другим ­ копать яму. Времени у них было мало. Мы проверяли по календарям ­ ночь была короткая, лунная. Копающие и сжигающие должны были находиться друг от друга в пределах голосовой слышимости. Левый берег ­ сухой, возвышенный, с поляной. Логика вела туда.
Mы не раз последовательно реконструировали весь путь: как везут на телегах тела от Ганиной Ямы к Поросенкову логу, переезжают переезд, перегружают в грузовик, который вскоре застрял, вытащить не удается, разгружают. Керосина хватает лишь на двоих. Царевича надо уничтожить по политическим соображениям ­ наследник! А за царицу приняли другую женщину...
Поисковые работы вел екатеринбургский военно­исторический клуб «Горный щит». Он давно ищет и хоронит останки погибших в Отечественной войне под Ленинградом и Новгородом. Есть опыт, умение, интуиция. Леонид Вохмяков, Сергей Плотников, Александр Кручинин, Кирилл Якимов копали в выходные, без всяких денег. Начали мы 11 июня с того, что под руководством археолога Сергея Погорелова провели неглубокие траншеи. Через полтора месяца, 29 июля, у Вохмякова просел щуп в мягкой земле, похоже было на яму. Саперной лопаткой снял дерн, под ним оказался слой угля, а в 60 сантиметрах от поверхности ­ кость...
И вот ведь что интересно: лежал на поляне ствол поваленного дерева, мы вдоль него столько дней ходили. Останки нашлись почти у самой вершины ствола, будто осина подсказывала и вела к этому месту. От «мостика из шпал» всего­то метров 60­70».

Коптяковская дорога
В царской голгофе немало трагических нелепостей, которые допускали расстрельщики. Убивать Романовых им было все­таки страшно: царь ­ помазанник божий, семья его ­ не просто жена и дети.
Приказ «стрелять» они выполнили, хотя кто­то и отказался. Страх перед содеянным многие заглушали водкой. Тот же Ермаков, вожак одной из рабочих дружин города, которому поручили найти место для захоронения. Он его нашел и предложил сбросить трупы в одну из шахт, расположенную вблизи пруда Ганина Яма. В таких шахтах раньше выжигали древесный уголь для железоделательного завода. Рядом с прудом и шахтами располагалось село Коптяки, жители которого этим делом и занимались. От села к Верх­Исетскому заводу шла дорога. По ней и привезли трупы в ночь с 17 на 18 июля, потом мертвецов пересаживали в пролетки и везли к остывшему жерлу шахты.
Юровский приказал снять с пролеток убитых, раздеть их. Одежду сожгли на кострище ­ в пепле нашли царские драгоценности… Трупы сбросили в шахту и ужаснулись: они лежали на поверхности воды, и не тонули ­ несмотря на лето, вода в шахте оказалась замерзшей. Стали швырять туда гранаты ­ не помогло, лед разрушили, но трупы не тонули ­ вода была мелкой. Всех охватила паника: что делать? Юровский поспешил в город за советом к партийным вожакам. Полупьяные ермаковцы начали лихорадочно искать новое место для захоронения. Тем временем все трупы были извлечены из шахты, растерянные могильщики шарахались по лесу в поисках подходящего места. Наконец, ночью, погрузив трупы в грузовик, поехали по Московскому тракту вперед. Не доехав до железнодорожного переезда, грузовик застрял в болотистом логу. Ловушка! Выход был один ­ зарыть убитых в землю, прямо здесь же, в логу. Но прежде их надо было сжечь. Бочки керосина и 170 литров кислоты на всех явно не хватало. Два трупа ­ царевича и одной из женщин ­ оттащили в сторону. Тем временем копали посреди дороги, одновременно сжигали два трупа, чуть в стороне от дороги. Они были настолько изувечены, что палачи не разобрались и вместо царицы с Алексеем сожгли великую княжну Марию. Она была такого же высокого роста, что и мать. Пепел сожженных был ссыпан в неглубокую яму, засыпали землей, сверху развели костер.
Остальные девять тел бросили в яму, вырытую посередине Коптяковской дороги, ее залили остатками кислоты, зарыли, сверху забросали гнилыми шпалами, брусьями. «Нарисовали» такую картину: застрял, мол, здесь грузовик, с помощью бревен выбрался из западни.
Позже Юровский обо всем этом написал в своих воспоминаниях. Они долго хранились под грифом «совершенно секретно» и только в начале перестройки стали доступными.

Дальше что?
Дело по новой находке останков членов царской семьи ведет старший следователь по особо важным делам Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации Владимир Соловьев. Он сообщил, что сейчас ведется комплексная экспертиза печальной находки.
В одном из интервью Соловьев сообщил: «Она началась, идет и продлится долго. Надеюсь, не так долго, как после первого раскопа, тогда она заняла несколько лет. Хотя нынешняя гораздо труднее, несравнимо меньше материала. И легче, потому что за это время научные методики, технологии заметно продвинулись. У нас намечена иерархия исследований. Первое, антропологическое, почти закончено. Трудятся несколько групп, работают независимо, базы разные. Вывод у всех одинаковый: молодая женщина 17­20 лет, мальчик ­ 12­14. Специалисты по стоматологии установили: зубы ребенка, пломбы очень похожи на те, что были у родителей.
О пулях. Две ­ от 9­миллиметрового браунинга, третья совпадает по калибру с оружием из первого раскопа. Пулями займутся баллисты, сопоставив их с теми четырнадцатью, только что им переданы. Просмотрят и по химическому составу. Из пуль от жары выплавился свинец. Есть методики, определяющие силу пламени костра.
Будут изучены осколки разбитых горшков от серной кислоты. Предстоит и дендрологическая экспертиза. Вблизи растут несколько деревьев ­ «свидетелей сожжения», им лет по 100­120, по годовым кольцам попробуем определить время года, год. Существуют для этого особые таблицы.
Наконец, генетики. Пока приезжают трое ­ из США директор института по идентификации личности, антрополог господин Фальцетти со своим генетиком и наш российский ученый Евгений Иванович Рогаев, доктор наук, лауреат Государственной премии, специалист по древним ДНК, извлеченным из костей. Работать будут тоже по отдельности. Вопрос в том, сохранилось ли то, над чем работать. Для начала предстоит выяснить, есть ли в костях хоть немного органики, из которой можно «вытянуть» наследственный материал для генетических характеристик, не выгорело ли все начисто. Если что­то уцелело, тогда дело и двинется.
Прошлая генетическая экспертиза открыла новые возможности. Вновь созданные тогда методики выделения ДНК сейчас успешно внедрены в России и во всем мире. Это был научный прорыв. Я очень надеюсь на то, что следующий будет сделан сейчас».