Перед вами два редких исторических снимка. На одном из них запечатлен цесаревич Николай, будущий последний царь из дома Романовых. Снимки сделаны в 1891 году, один ­ в Хабаровске, другой ­ в Забайкалье, очевидно, в Чите.

Автор сделанных с них репродукций Валерий Токарский задается таким вопросом: почему наследника престола дальневосточные фотографы не жаловали своим вниманием? Не странно ли это? Ведь гостил во Владивостоке, затем в Хабаровске будущий император России ­ и ни одной фотографии с близкого расстояния. Почему фотографы держались от царственной особы на почтительном расстоянии? С чего бы это? И лишь в Забайкалье и далее по пути следования Николай Александрович с удовольствием стал фотографироваться. «На мой взгляд, ­ считает Токарский, ­ «нерасторопность» фотографов можно объяснить лишь одним. Голова у наследника цесаревича после покушения на его жизнь во время посещения Японии была забинтована. Не мог будущий царь фотографироваться при открытии памятника Муравьёву­Амурскому с повязкой на голове. На фотографиях хабаровского фотографа Э. Нино видны лишь общие планы, где присутствие цесаревича можно определить по многочисленной свите и скоплению встречающих и провожающих».
Надо, видимо, согласиться с предположением Валерия Токарского ­ в царском доме Романовых были свои правила поведения, протокольный этикет и многое другое.
...В биографии царя Николая есть страницы, которые связывали его с Дальним Востоком. В 1890­1891 годах он, тогда еще цесаревич, совершил длительное путешествие на крейсере «Память Азова». С ним были его брат Георгий и греческий принц Джорджи, а также большая свита. Путешествие это носило не только развлекательный характер. Русский двор беспокоила необходимость усиления влияния России в Азии и особенно в Китае. После стран Европы, Египта и Индии крейсер с цесаревичем прибыл в Японию. Здесь и случилось событие, которое едва не стоило жизни царскому наследнику. Во время осмотра достопримечательностей вблизи города Киото из толпы встречавших японцев выскочил японский полицейский и ударил цесаревича обнаженной саблей по голове. От второго удара фанатика его спас принц Джорджи, бросившийся на покушавшегося.
Затем цесаревич прибыл во Владивосток, где принял участие в торжествах по закладке железной дороги, а 29 мая наследника русского трона встречал Хабаровск. На снимке хорошо видно, как это выглядело.
По рассказу хабаровского краеведа А. Жукова, было это так. Вечером 29 мая 1891 года пароход «Ингода», сопровождаемый судами конвоя, пристал к берегу. Гостей встречали множество жителей. С балкона губернаторского дома Николай обратился к населению. На голове цесаревича все еще была повязка ­ после инцидента в Японии. На следующий день состоялось богослужение в соборе, затем парад войск. Николай присутствовал на освящении памятника Н.Н. Муравьеву­Амурскому. Он посетил стоявший рядом дом инвалидов, беседовал с его обитателями. На следующий день совершил поездку в село Вятское, где встречался с гольдами (нанайцами), которые устроили гонки на оморочках. 31 мая на пароходе «Граф Муравьев­Амурский» он отбыл в Благовещенск.
Как утверждал краевед Г. Захаров, став императором, Николай II не забыл Хабаровск. В годы русско­японской войны он выделил городу и его жителям 200 тысяч рублей для стабилизации цен на продукты, создавал условия для притока в город учителей.
Возвращаясь в столицу по суше, будущий царь останавливался во многих городах. Были среди них Тобольск и Екатеринбург. Он даже не догадывался, что последний станет городом короткого заключения, городом, где оборвется его жизнь...
Весной 1918 года их привезли в Екатеринбург, поселили в специально подготовленном доме. За два дня до 30 апреля хозяин дома Ипатьев и его семья были выселены. Дом спешно укрепили, огородили забором от любопытных. Царь с царицей, великие княжны, наследник Алексей и небольшое число слуг были поселены здесь и взяты под охрану. В этом доме им было суждено принять мученическую смерть.
В это время в Москве решалась судьба Романовых. В Екатеринбург дошло известие, что ВЦИК склонен предать царскую семью открытому суду. Областной Совет, опасаясь захвата города наступающими белыми частями, принял решение расстрелять Романовых без суда. Постановление президиума Уральского областного Совета было приведено в исполнение в ночь с 16 на 17 июля... (1918 г.).
Понятно, что без одобрения Москвы тут не обошлось. Около 12 часов ночи 16 июля 1918 года всем Романовым было предложено одеться и спуститься на нижний этаж. Здесь им было зачитано постановление Уральского областного Совета. Царь успел спросить: «Как, разве нас никуда не повезут?» Грянули выстрелы. Под пулями убийц пали Николай Романов, его жена Александра Федоровна, сын Алексей, дочери Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия. Вместе с ними были расстреляны лейб­медик Боткин, повар Харитонов, камердинер Трупп, горничная Анна Демидова. Многие люди из царской свиты погибли немного позже. Ликвидация династии Романовых велась планомерно. В июне 1918 года в Перми был арестован высланный сюда из Гатчины великий князь Михаил и его секретарь Джонсон. В ночь с 17 на 18 июня в Алапаевске были убиты (также по решению местного совета) доставленные сюда ранее из Екатеринбурга великие князья Сергей Михайлович, Иван, Константин, Игорь Константинович, князь В. П. Палей и великая княгиня Елизавета Федоровна. 28­30 января 1919 года в Петропавловской крепости в Петрограде расстреляли арестованных еще в 1918 году великих князей Павла Александровича, Николая и Георгия Михайловичей, Дмитрия Константиновича. Всего были расстреляны 18 членов романовской фамилии. От смерти спаслись только те, кто оказался за пределами России.
...Умерших оплакивают слезами непоправимого горя. Над невинно убиенными каменеют лица и высыхают от бессилия слезы. Однажды мне довелось походить вокруг ипатьевского дома, постоять у приземистого кирпичного дома алапаевской школы, именуемой в народе почему­то «напольной». Здесь перед казнью содержались великие князья и великая княгиня. По пути в Нижнюю Синячиху мне показали заросшие бурьяном осыпавшиеся шахты. Сюда, сказали, сбросили полуживых Романовых... Что­то дрогнуло в моей душе и надломалось, осталось в ней навсегда. Наверное, душа приняла чужую боль и свое покаяние за содеянный предками грех.
Добавлю к рассказанному свидетельства очевидца скитаний царской семьи по обезумевшей России 1918 года. В свите сосланных в Сибирь царя и его семьи находился наставник наследника цесаревича Алексея Николаевича француз П. Жильяр. Он чудом остался в живых ­ перед заточением Романовых в ипатьевский дом Жильяра и еще нескольких человек освободили из­под ареста. Вернувшись во Францию в 1921 году, он написал книгу о своем 13­летнем пребывании в России в качестве наставника царских детей. Есть в ней и свидетельства, ужасающие своей правдой последних дней жизни царской семьи. После ее расстрела Жильяру удалось побывать в доме Ипатьева. Вскоре после освобождения Екатеринбурга от красных он беседовал со следователями, давал им показания, помогал установлению случившейся трагедии. Вот строки из книги Жильяра:
«Через день после моего приезда я в первый раз проник в дом Ипатьева. Я обошел комнаты верхнего этажа, служившего им тюрьмой: они были в неописуемом беспорядке. Видно было, что были приняты все меры, чтобы скрыть всякий след живших в них. Кучи золы были выгребены из печей. В них находилось множество мелких полусгоревших вещей, как­то зубные щетки, головные шпильки, пуговицы и т. д., среди которых я нашел ручку головной щетки с заметными еще на побуревшей слоновой кости инициалами государыни: «А.Ф.».
«Я спустился затем на нижний этаж, большая часть которого была полуподвальная. С величайшим волнением проник я в комнату, которая, быть может, была местом их кончины. Вид этой комнаты был мрачнее всего, что можно изобразить. Свет проникал в нее только через одно, снабженное решеткой, окно на высоте человеческого роста. Стены и полы носили на себе многочисленные следы пуль и штыковых ударов. С первого же взгляда было понятно, что там было совершено гнусное преступление и убиты несколько человек. Но кто? Сколько?...»
Вопросы, вопросы, вопросы… Многие из них до сих пор остаются без ясных ответов. Летом этого года под Екатеринбургом возле той самой Ганиной Ямы, где ранее были найдены останки семерых Романовых, нашли косточки еще двух, возможно тех, кого не нашли ранее, ­ царевича Алексея и княжны Марии. Вполне возможно, что наконец­то найдены и их останки. Теперь их тщательно изучают эксперты из Москвы, городов Урала, Соединенных Штатов Америки. Обследованы семь сохранившихся зубов, на некоторых обнаружены высококачественные пломбы с серебряной амальгамой. Такие же пломбы были обнаружены и в останках царицы Александры Федоровны. Определен и возраст найденных. Это девушка 17­19 лет и подросток 12­14 лет (царевичу Алексею было 13 лет, Марии ­ 19). На их костях остались следы огнестрельных ранений. В распоряжении экспертов ­ три пули. Работа их продлится долго ­ впереди химический, затем генетический анализы. И только потом станет определенно ясно, кого же нашли в Ганиной Яме.
В отечественной истории, к сожалению, есть ужасные страницы, которые страшно перечитывать. Но знать, напоминать о них надо. Может быть, это поможет всем нам, сегодняшним и будущим поколениям. И тогда не случится казни, подобной ипатьевской, не произойдет публичного, на виду у всей планеты, расстрела Белого дома в Москве. И много другого, грешного, неправедного.