Что такое «лящ»? Наши предки, что населяли Приамурье лет сто назад, удивились бы, задай им кто такой вопрос. Ведь «лящ» ­ это то же самое, что и «лампешка». Чего уж проще! Теперь же, только заглянув в словарь, мы и можем узнать, что так когда­то называли мелкую рыбешку.

Впрочем, не всякий словарь тут поможет. У каждого словаря ­ свое, особое назначение. Про то, как называли мелкую рыбешку жившие на Амуре русские переселенцы, я прочитала в Словаре русских говоров Приамурья. Этот уникальный во многих отношениях итог многолетней работы преподавателей Хабаровского и Благовещенского педагогических институтов, выпущенный в 1983 году издательством «Наука», ныне уже ­ раритет.
Сегодня коллективы кафедр русского языка Дальневосточного государственного гуманитарного и Благовещенского государственного педагогического университетов празднуют новую победу. Вышло в свет второе издание Словаря русских говоров Приамурья ­ исправленное и дополненное. Между первым и вторым изданием ­ более двадцати лет кропотливой работы научных коллективов двух вузов. Примерно столько же времени, сколько потребовалось на создание самого словаря.
…Двадцать да двадцать ­ сорок лет. Поэтому кандидат филологических наук, доцент кафедры русского языка ДВГГУ Фаина Петровна Иванова ничуть не преувеличивает, когда говорит, что этот словарь стал делом всей ее жизни.
Все началось, наверное, с того, что в юности Фаина Иванова поступила в Томский государственный университет. А за этим вузом давно закрепилась слава словарного центра Сибири. Уже учась в аспирантуре, Фаина Петровна принимала участие в составлении Словаря русских говоров Сибири. По сибирским говорам и диссертацию свою защищала. А приехала в Хабаровск ­ обнаружила, что аналогичной работы по говорам Приамурья здесь не ведется.
­ Вот и решила ее зародить, ­ говорит она.
Легко сказать! Прежде надо было разработать теоретические основы словаря, характеристику особенностей русских казачьих говоров и многое другое. Эту научную работу Фаина Иванова начинала вместе с доцентом Хабаровского пединститута Лидией Путятиной. К энтузиастам подключились доценты кафедры русского языка Благовещенского пединститута Лидия Кирпикова и Нина Шенковец… На дворе стояли 60­е.
Первые полеты в космос, поэзия научно­технического прогресса, научная фантастика. В колхозах ­ трактора. Ну как, пусть даже в ходе экспедиций по местам амурских первопоселенцев, можно было выкопать вот это, например: «Выдалбливается долбешка и получаются тальки»? Неужели так еще кто­нибудь говорил, хотя бы и сорок лет назад? А ведь в первом словаре ­ 340 страниц, 7 тысяч слов.
«Разговорить» человека ­ это, конечно, особый труд. К каждому ведь свой подход нужен. И тут без курьезов не обходилось. Было дело однажды. Приехали к одной старушке, что славилась на всю округу знанием старинных песен, а та заупрямилась. «Ставьте бутылку, ­ говорит. ­ Без этого у меня и голоса не будет, и песня не пойдет».
­ Ну что было делать? ­ вспоминает Фаина Иванова. ­ Ставить бутылку при студентах непедагогично. А ведь знаем, что второй такой бабки днем с огнем не найти. В конце концов научный интерес перевесил. Принесли мы ей тихонько бутылку красного вина. Так думаете, что? Она сперва двух подруг пригласила. Сели они, выпили, закусили, не торопясь, а мы сидим, ждем, пока они «настроятся». Но зато как они потом втроем запели! Мы диктофоны поставили и в блокноты еле успевали новые слова записывать!
Между прочим, мало кто верил в существование на Амуре, где «все перемешалось», оригинальных говоров. Так что труд преподавателей двух вузов без преувеличения можно назвать подвижническим. Как они обменивались научным материалом, как собранные в разных областях слова друг другу передавали (а ведь между Хабаровском и Благовещенском более 600 километров!) ­ история отдельная. Как сохраняли карточки с «живым народным словом» ­ еще одна история. Свободных площадей под такую огромную картотеку в Хабаровском пединституте просто не было предусмотрено. Пришлось смастерить стеллажи с ящичками (под самый потолок!) в малюсенькой подсобке, где уборщица хранила свои швабры и веники… Это сегодня под изыскательские труды у них есть специальный кабинет диалектологии и истории русского языка. Тогда же было все по­спартански.
­ Зато когда я поехала в Москву с рукописью словаря к члену­корреспонденту Академии наук СССР, академику Федоту Филину, он был просто потрясен, ­ вспоминает Фаина Иванова. ­ Говорит: «Как! Вы в Хабаровске и Благовещенске такую работу проделали!».
Этот труд потрясал потом многих маститых ученых. Ведь к словарным статьям прилагались и таблицы, и рисунки - более ста рисунков предметов быта, одежды переселенцев, тщательно исполненные студентами худграфа хабаровского «педа».
…Вот только когда труд двадцати лет вышел в свет, оказалось, что начать работу над словом гораздо легче, чем закончить. Экспедиции студентов и преподавателей приносили все новые бесценные данные.
В общем, работа над вторым изданием словаря - дополненным и исправленным - началась практически сразу же (на этом этапе к «старому» авторскому коллективу присоединилась преподаватель БГГУ доцент Ольга Галуза). А времена неумолимо менялись.
Последовавшие за перестройкой годы посадили научные изыскания на «голодный паек». Архисложно давались командировки, не так просто стало выезжать и в экспедиции. А уж когда пришло время издавать огромный научный труд, кафедра русского языка Благовещенского государственного педагогического университета, которая выступила заказчиком, изыскала возможность издать только 500 экземпляров словаря.
- Нам в Хабаровск только и выслали, что несколько контрольных авторских экземпляров, - вздыхает заведующая кафедрой русского языка ДВГГУ, доктор филологических наук, профессор Людмила Городилова. - Если же мы хотим получить еще экземпляры, то должны их выкупить. Очень надеемся, что у нашего университета найдутся средства на приобретение хотя бы двадцати словарей.
Предмет особой гордости авторов словаря - то, что этот объемный труд (а надо заметить, что в новом издании - около 11 тысяч словарных статей, к первому изданию только по материалам ДВГГУ сделано более полутора тысяч дополнений, исправлений и уточнений) вышел в Год русского языка.
Предмет особой печали - что даже в Год русского языка не так просто закупить хотя бы двадцать книг. А мой вопрос о гонорарах за этот научный труд вызывает у преподавателей только недоуменный смешок.
- К сожалению, в официальных документах прописано гораздо больше мероприятий, посвященных поддержке русского языка за рубежом, - считает Людмила Городилова. - И это, конечно, тоже важно. Но сегодня русский язык нуждается в поддержке - увы! - не меньше в родном Отечестве.
Ведь русский язык, что хорошо известно ученым-филологам, на самом деле гораздо богаче того, что ныне зовется «языковой нормой». Это понимал великий «собиратель языка» Владимир Даль. В его «Толковом словаре живого великорусского языка» собрано 200 тысяч слов. Для сравнения можно сказать, что в «Словаре современного русского литературного языка» 1965 года их только 120 тысяч. И это огромная разница. Но те слова, которые официально так и не стали «литературными», жили так же, как наши предки. Они тоже часть нашей истории. И даже больше: они ее дух.
Дух истории освоения Приамурья русскими переселенцами - забайкальскими казаками - теперь тоже благодаря уникальному словарю навсегда останется с нами.
Жаль, правда, что мы, потомки переселенцев, не можем пока купить словарь в магазинах. Но воистину неиссякаем энтузиазм его авторов, которые верят: придет время - и средства на издание большого тиража словаря в Хабаровске найдутся. Не может быть, чтобы они не нашлись на такое хорошее и нужное дело.

Ольга НОВАК.