«Доберетесь до Дурмина ­ попытайтесь увидеть тигра. Там, в окрестностях, они есть. Ну а Александра Баталова, который создал настоящий рай для зверей, найдите обязательно!» ­ сказали нам в Хабаровске.

Застать биолога, охотоведа, директора ООО «Лесоохотничье хозяйство «Дурминское» Александра Сергеевича Баталова в Хабаровске трудно ­ он пропадает в тайге, где ведет охотничье хозяйство, изучает зверей, охраняет лесные угодья, организует практические занятия для студентов Дальневосточного лесотехнического института (ДВЛТИ). Тем не менее, на несколько часов он стал нашим проводником в тайге.

«Музей леса» от Баталова
Сто километров от Хабаровска мы проехали за какие­то полтора часа, а вот оставшиеся 36 до таежной базы стали для редакционного «мустанга» неподъемными: мотор заглох на бывшей железнодорожной колее, проложенной ссыльными в 40­е годы прошлого века. А еще на нашем пути оказались следы самой крупной кошки планеты. Тигр шел впереди нас, оставляя отпечатки своих лап величиной с хорошее блюдце. Словно предупреждал, кто тут хозяин.
Выйдя из машины на разбитую вдрызг лесовозами дорогу, мы вспомнили про Подю ­ видно, пора принести жертву лесному духу. Но Александр Баталов нас успокоил: дескать, тигр, а это взрослый самец, есть нас не собирался. Судя по следам, он прошел на сытый желудок.
Когда развели костер, чтобы согреться в ожидании попутного лесовоза, Баталов рассказал случай, когда ему самому довелось встретиться с амбой. Дело было зимой: успел он только увидеть в воздухе желтую молнию в нескольких шагах да ощутить снежную пыль на лице. Тигрица, по его мнению, напала на него так стремительно потому, что приняла за своего великовозрастного детеныша, отбиравшего у матери добычу. Спасло Баталова, по его словам, только то, что хищник еще в полете убедился в своей ошибке и успел изменить траекторию броска…
Остановив лесовоз, едем по «стиральной доске», которая некогда считалась дорогой. Через нее идут кабаньи следы, пересекаемые тигриными «тарелками». Видать, и вправду подзакусил хозяин тайги основательно…
Повсюду торчат пни, истлевают деревья. Спилить их спилили, но почему­то так и не вывезли. На десятки километров ­ штабели брошенного кедра, иные высотой до трех метров. По словам Александра Баталова, порядка миллиона кубометров древесины так и осталось лежать здесь без пользы после «ударных» лесозаготовок.
Разговорившись с водителем, узнаем, что один рейс за лесом обходится фирме в 200 литров солярки, а это влетает в копеечку.
­ Воруют лес?
­ А как же без этого! Мужики без леса не сидят.
Въехав на территорию Баталова, замечаем свежие пеньки:
­ Рубят пакостливо, воровато, ­ комментирует наш проводник.
Он сожалеет, что сегодня государство фактически отказалось от контроля за лесозаготовками: лесхозы упразднены, службы охраны нет. И решающим фактором для получения леса становится лишь толщина кошелька претендента.
Как признался Баталов, его хозяйство не из элитных, тощие деревца поднимаются на местах бывших лесосек. В свое время отсюда было вывезено семь миллионов кубометров кедра. Лесорубы уже добрались до осины, валят дуб ­ кормообразующую базу для животных. Каким­то чудом уцелели клочки вековой тайги на сопках ­ своеобразный музей леса под открытым небом. «Сергеич, ты что, собрался жить еще один век?» ­ наседают на Баталова те, у кого в руках клейма и пилы. А он отвечает одно: «Не дам губить красоту!».

Земля Александра Сергеевича
Когда мы увидели бревенчатые строения баталовской базы, захотелось воскликнуть: «Изба!» ­ в подражание мореплавателям с их восторженным «Земля!».
Таким избам могут позавидовать не только русские, но и иностранцы. Рассказывают, один из них, Кент Крейн, бизнесмен из Африки, побывав у Баталова, загорелся идеей организовать здесь туристическую Мекку. Два миллиона долларов хотел вложить в Дурминский парк, но, столкнувшись с российскими законами, уехал домой несолоно хлебавши. «Алекс, тебе нужно жить в другой стране», ­ только и сказал он Баталову на прощание.
Когда мы ходили с Сергеевичем по хозяйству, то обнаружили пирамидки ондатр в водоемах, пруды с хариусом и ленком (рыбачить можно в любое время года), плантацию женьшеня, 18 солонцов и подкормочных площадок, берлоги бурых и черных медведей, следы тигров (на территории действует программа «Тигриная сертификация»), соболей, кабанов, изюбрей (их численность за последние годы возросла в разы), а еще высаженные руками человека сосновые и кедровые рощи, термальный источник, серебряный ключ, базу для практических занятий студентов ДВЛТИ, солнечные батареи, ветряк, баню, музей охотничьих трофеев и многое другое.
Все это многоликое царство перечислить просто невозможно. Одних животных поселили продуманно, другие «осели» тут самотеком, третьи жили всегда. В результате сложился биоценоз ­ иначе говоря, сообщество растений и животных, взаимосвязанных друг с другом. В этом главная победа Баталова. Биоценозы в природе складываются веками. Разрушить их ­ дело простое, а восстановить заново неимоверно трудно. Баталову это удалось.
­ Бассейн реки Дурмин ­ не угол природы, а сама природа, воссозданная человеком и им управляемая, ­ говорит Александр Сергеевич.
Поразительно, как на девятнадцати с половиной тысячах гектаров расцвел очаг жизни, сбереженный и теперь охраняемый охотниками и даже лесорубами ­ по некоторым представлениям, «врагами природы».
Однажды задумался Александр Сергеевич: почему это лесорубы и охотники находятся в вечном конфликте? Нельзя ли запрячь в одну упряжку «коня и трепетную лань»? Так в 1992 году возникло содружество АО «Бонитет» и лесоохотничьего хозяйства «Дурминское» для восстановления кедровых лесов, рациональной эксплуатации лесного фонда и обучения студентов ДВЛТИ премудростям лесозаготовок. Более 700 человек прошли здесь науку экологического освоения делян, использования лесных и охотничьих угодий.
Сначала Баталов отстоял лес. Впервые в России провели эксперимент по заготовке ясеня с применением вертолета в горных условиях. Деревья забирались почти полностью, не повреждая соседние. Экономический эффект от продажи превзошел все ожидания. Через год на этом месте трудно было найти следы лесозаготовки.
Охота в хозяйстве строго регламентирована. Есть тут «заказник», где появляться с ружьем нельзя, есть в нем зона покоя («родильный дом»), куда и с фотокамерой путь заказан. И есть крошечный ­ шесть­семь гектаров ­ «заповедничек», где сам Баталов без нужды старается не бывать…

Ради нескольких кадров в альбоме
Тридцать лет ходит Баталов по тайге, им создано единственное в крае хозяйство, где сошлись интересы лесопользователей и охотников. Студенты называют его «Дерсу Узала». А за непримиримость, напористость его побаиваются и браконьеры. Однажды захватил он мужичков с бревнами ясеня и выложил самый веский аргумент. Нет, не ружье, а простые слова: «У кого воруете ­ у своих детей, внуков!»
Слабость Баталова ­ фотография. Снимает он одержимо и… талантливо. Сегодня его признают одним из лучших фотографов­анималистов, а его книга «Медведь на гербе Хабаровска», изданная в соавторстве, была признана лучшей в номинации «Издано в России». А фотоальбомы «Амурский тигр», «Белогрудый медведь» стали настольными не только для хабаровчан, но и для американцев, канадцев, шведов.
Как удается снимать зверей? «Ради одного щелчка «охочусь» часами», ­ отвечает Баталов.
Он показал нам свою «засаду». Трехметровый лабаз, откуда в ворохе соломы, укутанный в тулуп, следит за своими «героями». Велика ли дистанция, разделяющая человека и медведя? При съемке расстояние измеряется иногда десятком шагов…
…На откровенный разговор у нас оказалось чуть больше получаса, и я могу только сожалеть о недосказанном, а тем более ­ о несказанном Баталовым. Это был монолог на тему, болезненно жгучую для него, ­ о судьбе леса, испокон веков бывшего крепостью и оплотом и ­ на его глазах ­ ныне тощающего, уходящего за бесценок в Китай. О том, что наваливается на лес со всех сторон коррумпированная стая чиновников, фирмачей, да и просто обнаглевших воров, которым зачастую открыт «зеленый» свет.
Взял угодья Баталов в аренду сроком на 25 лет, но ни лес, ни земля, ни реки, ни зверье ему не принадлежат. Хозяева в тайге появляются новые, а система платы за охотничьи ресурсы остается старой. Почти все уже признают, что лицензионная система добычи диких животных себя изжила. Ну, что такое лимиты на отстрел: пять кабанов, два медведя, четыре изюбря, три косули, 20 соболей.
­ Тридцать тысяч охотников в крае и две­три тысячи лицензий, спускаемых к тому же из Москвы. Они, лицензии, по­хорошему должны продаваться на автозаправках, а людей загоняют в браконьеры! ­ недоумевает Баталов.
С 1 января 2008 года государственные полномочия в сфере охотоведения будут переданы с федерального на региональный уровень. Будет ли открыта охота после 31 декабря? Охотники в неведении на этот счет…
А взять туристические услуги. Охотничий и рыболовный туризм в крае из­за отсутствия цивилизованного сервиса остается на обочине мировой охоты и рыбалки.
Заготовительная сеть «даров тайги» умерла, а на смену ей ничего не создали. Добрую сотню видов продуктов из дикоросов можно заготавливать в хозяйстве Баталова ­ ту же пушнину, к примеру, но на Дальнем Востоке нет рынка сбыта. Везут амурский кряж из Дурмина посредники аж в Питер...
­ Какие все­таки у вас планы? ­ поинтересовался у Баталова, несмотря на его грустный рассказ о сегодняшней ситуации. И узнал, что недавно Александр Сергеевич устроил экспедицию по Амуру, прошел реку от истоков и задумал написать фоторассказ о бедах реки, мечтает издать фотоальбом о соболе. Пора, считает Баталов, открыть глаза на еще во многом загадочного для нас зверька.
Это, конечно, чудо ­ земля Баталова. Не четыре стены в городской квартире, а настоящий лес. Зимой он ослепительно белый и голубой, весной и летом ­ празднично зеленый, осенью ­ золотой. И звери на этой земле ­ их спас влюбленный в природу человек… Александр Сергеевич Баталов!

Александр САВЧЕНКО. Фото Владимира ТАРАБАЩУКА.