Учитель истории из города Хагена, что в 60 километрах от Кельна, Райнер Штокер считает, что дважды в их семье уже случалось настоящее рождественское чудо. И верит, что это может случиться в третий раз.

Что за чудеса и какое отношение они имеют к Хабаровску? Оказывается, не такое уж отдаленное для того, кто умеет ориентироваться во времени и пространстве, интересуется тем, что происходило с его родными и близкими, с миром, в котором они жили сто лет назад.
Четыре года назад доктор наук, профессор Дальневосточного гуманитарного университета Татьяна Иконникова рассказала в «Тихоокеанской звезде» об истории, которая уже давно волнует хабаровчан и со временем стала даже обрастать легендами. («Тихоокеанская звезда», 14.12.2004 г., «Удивительные «приключения» военнопленных в Хабаровске».) В том же году вышла книжка профессора Иконниковой «Военнопленные Первой мировой войны на Дальнем Востоке», о которой шла речь в материале. Публикация вызвала интерес у читателей, не удивительно, что она имела резонанс и за рубежом. Ведь сегодня в Германии, Австрии, Венгрии живут дети и внуки военнопленных. Райнера Штокера, к примеру, настолько заинтересовала судьба деда, что в июле прошлого года он отправился на Дальний Восток в надежде узнать о нем больше. Прибыв в Хабаровск, Райнер отправился в краеведческий музей, там ему и посоветовали встретиться с профессором Иконниковой. Было несколько бесед, в которых коллегам­историкам добросовестно старалась помочь студентка Елена Славкина.
­ Я ему стала рассказывать о крейсере «Магдебург», о расстрелянных австро­венгерских музыкантах. Он говорит, что все это знал. Я ему: «У нас Юленек предателем считается». Он отвечает: «А у нас ­ Еленек, но это одно и то же имя», ­ вспоминает Татьяна Яковлевна.
Такие вот предметные, детальные, можно сказать, разговоры шли, и оставалось только ждать, какие новые открытия сделают Райнер и профессор Иконникова, разбираясь в истории вместе. Но в эти рождественские дни мы неожиданно получили от Татьяны Яковлевны письмо с любопытными фотографиями. Одна сделана на память о знакомстве с Райнером Штокером в июле прошлого года. А на второй ­ самодельная рождественская открытка, которую семья Штокеров получила от сына Эмиля из... Хабаровска. В панораме на открытке и спустя век угадываются очертания нашего города.
­ Думаю, что эти две рождественские истории из жизни военнопленного Эмиля Штокера будут интересны и почти через 100 лет, ­ считает Татьяна Иконникова. ­ Вот как их описывает его внук Райнер: «Вся эта история началась в 2001 году, после смерти моего отца, ­ рассказывает он. ­ Когда я исследовал его личные вещи, то нашел коробочку из­под сигар, в которой были фотографии, открытки, вырезки из газет и другие документы из жизни его отца (и моего деда). Среди прочего в этой коробочке была и эта рождественская открытка из Хабаровска и два объявления о его смерти. Первое сообщение о смерти было в 1915 году, а другое в 1969­м. В 1969 году мой дед действительно умер. Документы, которые я нашел в этой коробочке для сигарет, были весьма противоречивы, поэтому судьба деда меня так заинтересовала. С тех пор в свободное время я занимаюсь этой историей и собираюсь написать книгу «Две жизни Эмиля Штокера».
Эмиль Штокер родился в 1892 году в Хагене. В 20 лет он должен был отправиться на два года на военную службу в Восточную Пруссию, далеко от своего родного города. Судя по его письмам, это было трудным временем, и он очень радовался возвращению домой. В мае 1914 года он писал родителям: наконец­то скоро все закончится. До конца службы 78 дней!
Но незадолго до его увольнения, 1 августа 1914 года началась Первая мировая война. Эмиль не вернулся домой. В марте 1915 года его родители получили сообщение, что их сын был ранен в голову и погиб смертью героя за кайзера и родину. На самом же деле Эмиль Штокер не был убит. Он попал в русский плен и по железной дороге был перевезен в Хабаровск. Но этого его родители знать не могли. И можно себе представить их счастье, когда в декабре 1915 года из неведомого им Хабаровска пришла самодельная рождественская открытка, в которой их сын желал друзьям на родине счастливого Рождества.
Эмиль Штокер оставался в Хабаровске до конца 1917 ­ начала 1918 года. Получив свободу, он стал самостоятельно добираться домой. Дед был не очень разговорчив и совсем немного рассказывал о своей жизни. В моей памяти сохранилось, что он был очарован размерами реки Амур, рассказывал о холодных зимних месяцах, в которые даже эта огромная река замерзала.
Помню, что он всегда хорошо отзывался о русских людях. Они, по его словам, были очень гостеприимными, всегда были готовы помочь, хотя многим приходилось так же тяжело, как и военнопленным. Однажды он рассказал, как после революции русские солдаты и военнопленные вместе отправились в близлежащие деревни в поисках еды. Незнакомые люди помогали ему в возвращении домой. В поезде, например, когда выяснилось, что он ­ военнопленный и добирается домой, контролер разрешил ему ехать без билета.
Дед всегда помнил об этом. Даже в годы фашизма, когда русские были названы врагами, он никогда не произносил приветствия «Хайль Гитлер!», говорил всем при встрече «Добрый день!». Бабушка рассказывала смешной случай. Однажды, во время Второй мировой войны, пришел сосед и заявил гордо, что «наши войска» стоят под Москвой. На что дедушка ему ответил: «Наполеон там тоже уже стоял!».
Надо сказать, что после возвращения из русского плена дед не нашел радушного приема на родине, наоборот, в Германии его назвали русским шпионом. Позже он вернулся в свой батальон и снова был отправлен на фронт.
Летом 1918 года он воевал на западном фронте. И в ноябре того же года его родители вновь получили сообщение, что их сын пропал во Франции. Но в конце 1918 года Эмиль вернулся домой. Как раз перед Рождеством. Несмотря на голод и нужду, это было прекрасное Рождество. Такое же, как и тремя годами ранее, когда его родители получили самый прекрасный в их жизни рождественский подарок­ открытку из Хабаровска».
­ Как мы выяснили по штемпелю на почтовой открытке 1915 года, он был в плену в отряде при 730­й пешей Оренбургской дружине, расквартированной в Хабаровске и на Красной Речке, ­ рассказывает Татьяна Яковлевна. ­ Райнер, правда, до приезда в Хабаровск считал, что это 736­я дружина, но я его убедила: здесь такой не было, по всем документам, которыми я пользовалась, в архивах указана только 730­я. Стали рассматривать внимательно открытку, и пришли к выводу, что просто нолик на адресе стерся и стал похож на шестерку, поэтому и вышло такое недоразумение. Он хотел узнать об этой дружине, о товарищах, с которыми дед был в плену. Показал несколько фотографий деда из плена, где рядом с военнопленными такие бравые наши ребята. Возможно, такие же фотографии хранятся в семьях у кого­то из хабаровчан, как знать.
Выяснилось, Райнер уже обращался и в Женевский Красный Крест, но никакого ответа пока не получил. Пишет, что все же надеется на рождественское чудо: два раза оно было в их семье, а вдруг да и теперь какая­нибудь зацепочка появится.
­ Меня, конечно, заинтересовало, что вспоминали бывшие военнопленные о Хабаровске, ведь мы знаем эту историю с одной стороны, а на западе тема военнопленных Первой мировой войны сегодня очень глубоко исследуется, ­ рассказывает Татьяна Иконникова. ­ Райнер назвал мне несколько книг, в которых речь идет о Хабаровске.
Так что в недалеком будущем история военнопленных в Хабаровске, возможно, пополнится новыми для нас интересными фактами.

Валентина СЕМЕНОВА.