(Окончание. Начало в номере за 23 августа 2007 г.)

Во главе композиции - большой фонтан, маленькие фонтаны по контуру и цветочные клумбы. Уж что-что, а цветы хабаровчане любят всегда. Однако вернемся к захоронениям у подножия памятника. В 1997 году, в бытность градоначальником Павла Дмитриевича Филиппова, началась новая реконструкция площади им. Ленина. Работами руководил Александр Ефимович Мамешин, сын Ефима Дмитриевича, и здесь отразилась преемственность в архитектуре: нынешний фонтан крупнее и богаче прежнего, но форма та же, те же мелкие фонтанчики, те же газоны. Данью памяти осталась лестница у западного крыла мединститута. А захоронений, над которыми стоял невысокий обелиск в венке, не нашли. Трудно сказать, что было причиной: одной из них мог стать преждевременный снос памятного знака. Работы начались под зиму, грели грунт, раскопали большой котлован и - никаких намеков…
Нынешняя площадь великолепна, смущает лишь то, что от переизобилия автомобильного транспорта заболели красавицы елочки за трибуной, у стены бывшего Реального училища.
Файдыш-Крандиевский и другие
Изменилась и Комсомольская площадь, бывшая Соборная, бывшая неофициально - Красная. Открылся вид на Амур, открылась колоннада Дома офицеров, бывшего дома генерал-губернатора. Выстроен собор.
Отреставрирован памятник героям Гражданской войны, у которого своя история. 25 октября 1922 года части НРА вошли во Владивосток, «проводили» непрошенных гостей, и тем была поставлена точка в многолетней, изнурительной, навязанной России войне. В начале 1948 года московский скульптор Андрей Петрович Файдыш-Крандиевсий был приглашен в комитет по делам искусства при Совете Министров СССР, где ему предложили ознакомиться с поступившей из Хабаровска заявкой на сооружение в городе памятника героям Гражданской войны. В соответствии с заданием требовался памятник строгой формы, отражающий прошедшие героические события и хорошо вписывающийся в архитектуру Комсомольской площади. В процессе творческого поиска родилась композиция: рабочий - комиссар, крестьянин - партизан и молодой солдат. Поскольку речь шла о памятнике народу - ни одна из фигур не стала портретом исторического прототипа. В 1950 году эскизный проект был одобрен в Москве и Хабаровске, после чего началось изготовление модели фигур метровой высоты. Параллельно со скульптором трудился архитектор М.О. Барщ. Ознакомившись с архитектурой Комсомольской площади, он выбрал для установки памятника такую точку, чтобы памятник располагался симметрично относительно красных линий площади и был виден с улиц Шевченко и Карла Маркса. В Москве он возглавлял бригаду по изготовлению блоков для пилона 22-метровой высоты.
Тем временем Файдыш-Крандиевский приступил к самой ответственной работе - изготовлению скульптурной группы в натуральную величину. Вначале из дерева и металла был изготовлен каркас, затем переносом размеров семикратным увеличением из особо пластичной пулковской глины по каркасу вылепливались фигуры. Работа длилась около полугода. Отливка фигур производилась по восковой технологии на Мытищинском заводе художественного литья (там позже был отлит Хабаров). Весной 1956 года элементы памятника прибыли в Хабаровск, и начался монтаж. Наконец работы были закончены, и 25 октября, в день окончания Гражданской войны на Дальнем Востоке, на Комсомольской площади состоялся митинг. Ровно в 14 часов под звуки гимна Советского Союза с
22-метрового памятника слетело укрывавшее его полотно…
Немного об Андрее Петровиче Файдыш-Крандиевском.
Андрей Петрович родился в творческой семье: его мать, Надежда Васильевна, была скульптором, а тетушка Наталья Васильевна Крандиевская-Толстая - поэтессой. Это с них, с сестер Крандиевских, Алексей Николаевич Толстой списал своих «Сестер» в романе «Хождение по мукам».
Читая мемуары летчиков-испытателей, я несколько раз встретил имя нашего скульптора как автора бюстов знаменитых летчиков, а также особо секретного академика Королева, отца нашей космонавтики. Он создал знаменитую титановую ракету на ВДНХ в Москве, памятник Циолковскому в Калуге... Вот какой человек сотворил памятник на Комсомольской площади.
Полюбуемся обновленной площадью и пойдем к Ерофею Павловичу Хабарову, чье имя носит наш город, но вначале перенесемся в день празднования 50-летия города. Тогда неподалеку от памятника Муравьеву состоялась закладка первого камня в пьедестал памятника Семену Дежневу. Была готова модель скульптора Хоботовой, и даже частично собраны деньги. Памятник не состоялся, было много других забот, а Хоботова будто бы даже попеняла отцам города, что город тонет в грязи, а вы памятники ставите…
Прошло много лет, закончилась Отечественная война, и идея возродилась в другой талантливой душе. Абрам Пейсахович Мильчин прибыл в Биробиджан на волне заселения Еврейской автономной области. Вскоре талантливого паренька приметили. Образования, можно сказать, никакого, но берет в руки кусок глины - и он оживает, берет кисть - и пишет картину. Пригласили в «Биробиджанскую звезду» художником в отдел иллюстраций и одновременно в местный театр. Вскоре будущего скульптора направили в Московскую студию при ВЦСПС под руководством знаменитой Мухиной. Через два года студия закрылась, но Мухина добилась, чтобы ее талантливый ученик продолжил образование в Суриковском институте, даже не имея законченного среднего образования. Поступил в 1938-м, а в 1941-м - война.
Интеллект берегли, искусство тоже. Суриковский эвакуировали в Самарканд, но Абрам Пейсахович пошел в ополчение, а потом и в армию. Учитывая исключительный природный глазомер, вначале был направлен корректировщиком в артиллерию, а затем переведен в военные топографы. После перенесенной в войну контузии учиться не смог, нуждался материально и поэтому вернулся в Биробиджан. В 1948 году он жил уже в Хабаровске. Его первая послевоенная скульптура «Последняя граната» на краевом конкурсе получила первый приз, но после выставки бесследно исчезла, сохранилась лишь фотография: боец, привстав на одно колено, делает мощнейший замах гранатой. Промахнуться нельзя! Следующей его работой стал (заметим!) - Семен Дежнев, идущий по тундре. Далее была работа над скульптурой Хабарова. При ее создании Мильчина консультировали историки Рябов и Штейн. Человека, который послужил прототипом для скульптуры, в природе не существовало, но обликом Хабаров напоминает дальневосточного художника Алексея Васильевича Шишкина. В 1953 году, когда статуэтка была готова и объехала ряд восточно-европейских столиц, в чьей-то почтенной голове родилась мысль: «А почему бы не поставить памятник этому вологодскому мужику?». Идея была поддержана, тем более что в гипсе скульптура уже существовала. Мильчину отвели самый высокий цех на заводе имени Кирова. Модель он делал дважды, и дважды она рушилась. По габаритам памятник, безусловно, инженерное сооружение, а в Хабаровске не оказалось специалистов по армированию таких конструкций. С третьего захода модель, наконец, вознеслась под крышу цеха, и тут собратья по профессии прогнали автора от скульптуры. Причина простая - он очень ревностно относился к плодам своего труда. Иногда готовое начинал доделывать, а то и просто рушить. За работу по изготовлению форм взялся единственный в городе форматор, скульптор Бобровников. Когда формы ушли в Мытищи, Мильчин на берегу Амура во дворе студии кинохроники стал готовить пьедестал.
И вот все готово. Осталось лишь установить памятник на отведенном месте. С первого захода Хабаров не захотел становиться - у крана не хватило стрелы. Соорудили эстакаду и со второй попытки поставили. Можно сказать, за минуту до третьего звонка - 100-летнего юбилея города. Так наш город обрел свой главный символ. Бронзовый Ерофей Павлович стоит почти на том месте, где располагался обелиск солдатам-строителям Уссурийской железной дороги, и встречает прибывающих в Хабаровск пассажиров, которые могут прибыть и по мосту, и по тоннелю под Амуром, пробитому за считанные дни до начала Великой Отечественной войны. Это грандиозное сооружение построено по решению Генерального штаба РККА и, как встарь, его строили солдаты, 5500 воинов 6-й бригады Железнодорожных войск и 900 специалистов, командированных московским Метростроем.
Ныне на доме по Ким Ю Чена, 10, где жил Мильчин, установлена скромная мемориальная доска в память о скульпторе, давшем Хабаровску один из его символов. Скульптор Эдуард Дмитриевич Маловинский изобразил профиль Абрама Пейсаховича и его правую руку, которая, по утверждению Михаила Абрамовича, сына скульптора, принимала информацию из космоса и воплощала в бронзе. На том же доме есть доска архитектору Ефиму Дмитриевичу Мамешину, тоже работы Маловинского.
Что касается грязи, которую приметила скульптор Хоботова, то уже в 1913 году на центральной улице были выстроены деревянные тротуары такой ширины, что хоть на машине катайся.
Укладка современной брусчатки была начата летом 1996 года на юго-западном углу улиц Шеронова и Муравьева-Амурского. Сейчас такой брусчаткой уложены тротуары и других улиц. На Орловом поле выстроен 90-метровый храм.
Рядом иное святилище: пилоны с именами людей, чьими подвигами гордится вся страна, а пониже, у вечного огня, список дальневосточников, погибших за Родину.
Есть еще уголок Хабаровска, о котором нельзя не рассказать. Это - База Амурской флотилии (База КАФ).
Позорно проигранная русско-японская война, лишившая нас двух флотов, показала, что в покое нас не оставят и надо вооружаться. В 1908 году в районе деревни Осиповки, используя Заячий остров, командированные в Хабаровск питерские рабочие построили затон, а на берегу - мастерские для обслуживания и ремонта речных канонерок и, конечно, жилье. С Шилки стали прибывать сплавом путиловские и сормовские канонерки, которые здесь вооружали и ставили на лодки дизели. На тот момент амурские канонерки были самыми мощными в мире, последняя из них - «Шторм» - служила до 1958 года.
В суровом 1929 году разведка донесла о готовящемся нападении на Хабаровск. Накануне ледостава канонерки под командой Озолина вошли в Сунгари, нанесли по военной группировке упреждающий удар и вернулись на базу в последние часы перед тем, как остановился лед. Флотилия была награждена орденом Красного Знамени.
База Краснознаменной Амурской флотилии всегда отличалась чистотой и ухоженностью улиц, элегантностью офицеров и матросов. 15 сентября 1945 года она вошла в состав Хабаровска как Краснофлотский район, единственный с таким названием на весь Союз.
Об Амуре лучше всего рассказал Николай Павлович Задорнов. В 30-е годы, работая завлитом драмтеатра в Комсомольске-на-Амуре, он начал писать свой знаменитый роман «Амур-батюшка». Первые главы романа были напечатаны в альманахе «На рубеже» (ныне журнал «Дальний Восток»). Он уехал от нас в 1946 году, но все его творчество было посвящено Дальнему Востоку. Ныне он бронзовый сидит на скамейке у причалов и смотрит вдаль…
Да разве уложишь в краткие строки историю нашего с вами Хабаровска… Он размахнулся вдоль Амура на полсотню километров.
После полутора десятков неопределенных лет мы наконец-то зашагали, дороги заставили нас идти вперед. Хорошеем. Вот только к истории порою относимся невежливо - это тяжкий, непростительный грех.
Я вам рассказал о Градохабаровске и хотел было поставить точку, но в хабаровском телеэфире засветились «родственники» Хабарова, то ли из Австралии, то ли из Новой Зеландии. Они прибыли к нам в гости и даже прихватили с собой фото Ерофея Павловича. Фотографию и никак не меньше. У них неважно с арифметикой: Хабаров жил в XVII веке, а фотографию изобрели в XIX. Смею думать, что это не дети лейтенанта Шмидта.
У нас каждый пятиклассник знает историю родного города. Да и Хабаровых у нас немало, возможно, даже потомки есть, как знать. Наши Хабаровы не претендуют на родство, но, подозреваю, в душе гордятся своей фамилией. Но как быть с капитаном Дьяченко, портрета которого история не сохранила? Представьте себе, если вдруг в канун юбилея начнут лепить фото дьяченок на фонарных столбах? Интересно, с чьей физиономии?

Алексей Вежновец, краевед.