«Единица ­ вздор! Единица ­ ноль!» ­ однажды горячо воскликнул Маяковский. Математики, быть может, с ним бы и поспорили. А вот экономисты наверняка бы согласились.

Почти «по­Маяковскому» на днях подвел итоги первого года работы в Хабаровском крае государственной программы по оказанию содействия добровольному переселению в РФ соотечественников, проживающих за рубежом, вице­губернатор Хабаровского края Владимир Сыркин.
­ В 2007 году мы планировали привлечь в край 150 первых переселенцев из­за рубежа. А приняли только одного. Следовательно, эффективность работы программы в минувшем году равна нулю, ­ лаконично заметил он на заседании межведомственной комиссии при полномочном представителе президента России в ДВФО по вопросам переселения и миграции.
Впрочем, еще более удручающе выглядят итоги, если охватить взором весь Дальний Восток. В минувшем году в итоге действия целой государственной программы он принял из­за рубежа всего… двух переселенцев. И этому, конечно, есть объективные причины.
…Что такое ­ или чем должна быть ­ государственная программа по оказанию содействия добровольному переселению в Россию соотечественников, проживающих за рубежом? Об этот вопрос сразу же начали ломать копья маститые специалисты в области миграции, экономисты и политологи, как только президент России Владимир Путин обозначил новый политический курс.
Экономисты говорили: ничего путного не выйдет. Программа опоздала лет на 10­15. Вот если бы Россия раскрыла объятия для всех своих «бывших» именно тогда, когда развалился Советский Союз, она могла бы рассчитывать на большой приток людей из­за рубежа. Сейчас поздно. Наши «бывшие» адаптировались к жизни в условиях других стран. У них уже выросли дети. В общем, если кто и приедет сегодня, то неудачники, которые и за десять лет не смогли приспособиться. А они нам нужны?
Политологи возражали. Дело не в том, кто приедет. Важна политическая воля. Россия обязана показать всему миру свою готовность защищать и принимать своих «бывших». Неважно, молодые они или старые, трудоспособные или нет. Хотя первое, разумеется, предпочтительнее для России, которая испытывает острую демографическую проблему.
Именно такой подход, казалось бы, и победил. Политическая воля была обозначена в государственной программе. Однако уже при ее реализации возникли те же самые вопросы.
Во­первых: как именно «содействовать» переселению? «Подъемные» ­ само собой. И чем более нуждается регион в переселенцах, тем они выше. Так, в Хабаровском, Приморском краях и Амурской области, которые попали в категорию «регионов «А» (то есть тех регионов, где приток переселенцев стимулируется государством), размер «подъемных» составляет 60 тысяч рублей на одного переселенца и 20 тысяч ­ на каждого члена его семьи. Однако понятно, что на это долго не проживешь ­ тем более на Дальнем Востоке. И вот при разработке краевых и областных программ власти начинают учитывать наличие рабочих мест. Запрашивают предприятия, составляют список вакансий. Анализируют его. Утвержают в программе…
С одной стороны ­ вот оно, реальное содействие желающим переселиться. Они только к нам, а им уже и работу предлагают. С другой стороны, тут же возникла и серьезная проблема: несоответствие желающих переселиться предлагаемым вакансиям. Не та у них квалификация. Или профессия не та. Или вообще никакой профессии.
Уже за год и новый термин возник: «некачественный переселенец». И первый итог таков. За год в наш край прислали заявления о желании переселиться тридцать бывших соотечественников из­за рубежа (небезынтересно, что среди них один человек из Израиля и один ­ из Португалии). Реально переселились одна жительница Казахстана и трое ее детей. Еще семь заявлений «рассмотрено положительно». Остальным хоть не отказали, но рекомендовали подождать. Некуда их пока «пристраивать».
…Гражданка Казахстана Наталья В. и трое ее детей (двое ­ взрослых) прибыли в Хабаровск без денег. То есть, сначала у них деньги были, но в дороге они их проели. Что вполне естественно. А больших денег у них не было никогда (иначе зачем бы они с места срывались?). На дворе стоял декабрь, надо было где­то остановиться в Хабаровске, чтобы оформить документы перед отъездом в Вяземский район (там Наталью В. уже ждало по краевой программе место ветеринарной санитарки в Котиковском хозяйстве). Надо было питаться. А «подъемные» семья смогла получить только через две недели.
В этой ситуации ответственному за переселенцев управлению Федеральной миграционной службы РФ по Хабаровскому краю осталось только одно. Его сотрудники пошарили по своим карманам и скинулись ­ кто сколько мог. А если бы переселенцев, как планировалось, было 150 человек плюс члены их семей?
Впрочем, даже эти «огрехи» действительно могут оказаться мелочами по сравнению с теми проблемами, которые прогнозировать можно уже сегодня. Взять гражданина Израиля, который прислал свое заявление о желании переселиться в Хабаровский край (его анкета рассмотрена положительно). Это достаточно молодой человек. Из России в Израиль уехали еще его родители, и сам он рос и воспитывался именно там. Внимательно посмотрев, что он умеет делать, специалисты службы занятости населения справедливо решили, что он, пожалуй, сможет преподавать английский язык в школе. Нашлась и такая вакансия… на севере Хабаровского края. Израильтянина уже ждут. И он приедет. Но сможет ли человек, привыкший к ближневосточным температурам, прижиться на севере? Врачи, во всяком случае, так экспериментировать над собой людям не советуют.
А между тем, те вакансии, которые были забиты в краевой программе содействия переселенцам, тоже потихоньку исчезают. Понятно: год назад у предприятия были такие-то вакантные должности. Оно о них сообщило в правительство края. Но за год, допустим, нужных специалистов из числа переселенцев не подобрали. Не вечно же рабочие места свободными держать?
Однако проблема в том, что краевая программа (вместе с расписанными рабочими местами) уже обрела форму краевого закона. Неужели каждый раз поправки в закон вносить? Это очень неудобно. В общем, механизм пока не слишком гибкий. Гораздо лучше было бы, если бы переселенцу дали возможность самому искать себе работу. Пусть тяжело. Пусть страшновато. Но тогда отпала бы тяжелая необходимость раз за разом «отбраковывать» анкеты желающих приехать к нам людей просто потому, что они нам по специальности «не подходят».
Странная ситуация в итоге получается. Неквалифицированные китайцы нам «подходят». Находят ведь себе работу - правдами и неправдами. А неквалифицированные соотечественники «не подходят».
С предложением дать переселенцам возможность самим искать себе работу уже выступила Федеральная миграционная служба. Хочется надеяться, что оно будет услышано. Ведь в погоне за «качественным» переселенцем всего за один год практически потерялась главная составляющая программы: дать возможность приехать в Россию всем ее детям - молодым и старым, работоспособным и не очень. Та самая «политическая воля», о которой так много говорилось политиками и социологами.
…В нынешнем году правительство Хабаровского края намерено активизировать работу по привлечению в край бывших соотечественников. Уже начиная с марта презентации краевой программы пройдут на Украине, в Молдове, Латвии и еще ряде стран. И, как заметил вице-губернатор Владимир Сыркин, в этом году ожидается прибытие гораздо большего числа переселенцев.
Однако все понимают, что программа содействия добровольным переселенцам - это не кардинальная мера (а может быть, и вовсе не мера) по решению демографических проблем Дальнего Востока, откуда по-прежнему продолжают уезжать коренные жители. Вот цифры: только за десять месяцев прошлого года с Дальнего Востока уехали более 110 тысяч человек. Въехали же в регион «на ПМЖ» всего два человека. И если после «активизации работы» въедут даже две или три тысячи переселенцев - это все равно ничего не решит.
Решение проблемы лежит совсем в другой плоскости. И это тоже все понимают. Просто надо сделать так, чтобы Дальний Восток стал удобным и привлекательным для жизни людей. Цель эта тоже обозначена президентом России ровно год назад. Задача очень сложная. Но в принципе - подъемная.

Ольга НОВАК.