(Продолжение. Начало в номерах за 24, 25 января 2008 г.)

План ликвидации Романовых
В середине лета 1918 года родина оказалась в крайне тяжелом положении, огромное огненное кольцо фронта замкнулось вокруг нашей молодой республики. Хлебные районы юга и востока оказались в руках интервентов и белогвардейцев. 25 мая 1918 года начался мятеж чехословацкого корпуса. 26­27 мая ими были захвачены Новосибирск и Челябинск. К 20 июля 1918 года чехословаки захватили всю Сибирь, среднее Поволжье с городами Казань, Симбирск и Самара и большую часть Урала. Они уже подходили к Екатеринбургу, для обороны города явно не хватало сил, и встал вопрос об оставлении Екатеринбурга нашими вооруженными силами. Мы хорошо знали, что белогвардейские генералы Колчак, Юденич, Врангель и другие, а также интервенты воюют не за республику, а за восстановление монархии, и если в их распоряжение попадут Николай II и члены его семьи, то это для них будет большой находкой. Они постараются посадить на престол любого члена семьи Николая II.
Поэтому в интересах революции Уральский областной совет постановил: Николая II Романова и членов его семьи расстрелять. Сложившаяся обстановка не позволяла это сделать открыто, поэтому было принято решение ликвидировать Николая II и членов его семьи по возможности тайно.
17 июля 1918 года тов. Юровский, его помощник тов. Никулин и я стали вырабатывать план ликвидации Николая и его семьи. Было решено акцию эту провести в той подвальной комнате, в которой помещался я со своей пулемётной командой.
Для этой цели убрали из этой комнаты наши кровати и другую мебель. На время расстрела решили поставить под окнами нашей комнаты грузовую автомашину «Форд» с плохим глушителем, чтобы она в это время трескотней свого мотора заглушала выстрелы.

Четвертую собаку убивать не стали
В 2 часа утра 18 июля 1918 года тов. Юровский сообщил Николаю II, что в городе неспокойно, его жизни и жизни его семьи угрожает опасность и что во избежание этого он предлагает ему вместе со своей семьей спуститься вниз. После этого Николай взял на руки своего сына и пошёл в указанную комнату, а за ним пошли другие члены семьи, находящиеся при Николае II. Царь, придя в указанную комнату, посадил сына на стул, приготовленный нами для этой цели, и сам встал посреди комнаты лицом к двери, все остальные встали с правой и с левой его руки, так же лицом к двери. Тов. Юровский вошёл в эту комнату, встал в угол и зачитал Николаю II и его семье постановление Уральского областного Совета об их расстреле, причём в этом постановлении перечислялись обвинения династии Романовых за все время царствования этой династии. После оглашения тов. Юровским постановления областного Совета сразу затрещал мотор грузовой машины и присутствующие при этом товарищи, сначала не входя в комнату, где находились приговорённые, начали стрелять по осуждённым из револьверов через проём открытой двухстворной двери. Присутствовавший там чекист Михаил Медведев с первого же выстрела застрелил насмерть Николая II. В это время я также разрядил свой наган по осуждённым, но результат моих выстрелов я не знал, так как после выстрела немедленно влез на чердак дома Ипатьева, где был установлен пулемёт «Максим», обращенный дулом через слуховое окно чердака на Верх­Исетский проспект. Также на чердаке было несколько сот ручных гранат: согласно плану, если во время акции на нас будут наступать враждебные силы, я со своей пулемётной командой всемерно должен отражать такое нападение.
Когда я вбежал на чердак, то увидел, что в горном институте, расположенном через улицу, загорелся свет. Хорошо были слышны выстрелы и сильный вой царских собак, я немедленно спустился в комнату казни и сказал, что стрельба в городе хорошо слышна, что очень слышен вой царских собак и что против нас в горном институте во всех окнах горит свет. Но в это время, за исключением фрейлин и сына Николая, все были уже мертвы.
Я рекомендовал умертвить оставшихся холодным оружием, а также умертвить трех царских собак, которые сильно выли, что было сделано. Четвертая собака царя Джек, как не издававшая воя, была не тронута.
Затем военным врачом был составлен акт, удостоверяющий, что все казненные мертвы. После этого все трупы были уложены в грузовую автомашину и накрыты белым материалом. В том числе Николай II, его жена, четыре дочери Николая, его сын, фрейлина, повар­лакей Боткин и три собаки. В сопровождении двух конных красноармейцев и других работников, севших на машину, перечисленные трупы были вывезены и захоронены в надежном месте, малодоступном для белых.
Те товарищи, которые хоронили трупы, рассказали, что за городом вследствие плохой дороги их машина застряла в выбоине и не могла никак вылезти. Но уже шли в город на работу рабочие, вытащили застрявшую машину. А дальше от города они обнаружили, что их сопровождает какой­то полный человек, одетый в рабочую одежду, но по внешности похожий на буржуа, с холеным полным лицом и большим животом. Этот человек шел стороной от дороги, но не упускал из виду машину. Конный сопровождающий машину красноармеец подъехал к этому человеку и спросил, куда он едет. Тот спросил у красноармейца дорогу до деревни. Красноармеец без особого труда обнаружил в этом человеке лазутчика враждебных нам сил и тут же прикончил его тесаком.

Царь хранил хулиганский стих
Когда закончилась погрузка на машину трупов казненных, я слез с чердака и вошёл в то помещение, которое до казни занимал Николай II с его семьёй. Там студент горного института, состоявший в штате нашей охраны, сортировал драгоценные камни Николая II. Простые самоцветы он складывал в одно место, а драгоценные ­ в другое. На студента был надет бархатный пояс одной из дочерей царя. Я сказал, что все пояса дочерей царя необходимо распороть и хорошо проверить их содержимое. Когда были распороты эти пояса, то оказалось, что расположенные во всю их длину обшитые бархатом пуговицы были не простыми пуговицами, а крупными бриллиантами. В расположенных сзади поясов больших бантах также были зашиты крупные бриллианты. Выходит, что молодые великие княжны не из­за чудачества были одеты в такой маскарадный наряд, а это была тщательная подготовка к их побегу за границу. И если бы их вовремя не переселили из Тобольска, то они оттуда легко могли бы бежать, так как там они жили свободно, а враждебные нам силы готовили их побег.
У царя был новый из черного шевро портфель. Меня особенно занимало, какие же важные государственные документы хранятся у императора России, царя Польши, Великого князя Финляндии и прочее, прочее. Когда мы изъяли из этого портфеля все документы, их оказалось всего два, и содержание их нас разочаровало. Один документ ­ приказ генерал­майора, командира гвардейского полка времён Екатерины II, вероятно взятый из архива. Этим приказом генерал предлагал всем офицерам вверенного ему полка явиться к графине на бал и вести там себя достойно, как подобает образованным русским офицерам. Затем в приказе идет перечень того, что офицерам на балу можно делать и чего нельзя. Что нельзя делать, изложено в таких выражениях, за которые в наше время судят, как за хулиганство. Поэтому, уважая тех, кто меня слушает, я повторять этих хулиганских слов не буду.
Второй документ ­ это личная рукопись царя, небольшая, всего на четвертинке листа, она изложена стихом. Царь ругает народ, революцию и кончает так ­ собрались в кучу кони, люди, и не видеть мужикам земли ни пяди. Все это произведение состояло из хулиганских слов и матерщины. Полагаю, что это он переписал в Тобольске с произведения какого­нибудь белогвардейца, ибо у него способностей даже на такое хулиганство и глупое произведение не было. У всех дочерей царя были дневники. Несмотря на проходившие бурные события, и особенно касающиеся их судьбы, в дневниках записаны самые обыденные события, как­то: когда и с кем они стояли в церкви, с кем завтракали, с кем обедали и с кем ужинали, с кем гуляли, и больше ничего, а ведь Ольге было уже 22 года.
Все драгоценности царя были сложены в небольшой чемоданчик, который был опечатан и взят тов. Юровским для сдачи в Москве. После этого я так Юровского и не видел. После расстрела царя и его семьи из дома Ипатьева ушли все, в том числе и охрана, пулемёты и оружие были увезены. Я в этом доме остался один, вооруженный револьвером ­ наганом.

(Окончание следует.)