Названия некоторых его телепрограмм ­ например, «К барьеру!» и «Поединок» ­ представляются несколько «кровожадными». И правильно представляются. Владимир Соловьев говорит, что идет на это осознанно.

­ Я давно уже вышел из бессознательного возраста. Я обожаю вызывать к «барьеру» прежде всего тех, кто ворует. Тех, кто умышленно скрывает смысл своих истинных действий. Тех, кто, утверждая, что он «против кого­то или чего­то», не говорит, за кого он или за что. Поэтому для меня очень важно не только то, что политик N. публично заявляет, но и то, как он делом подтверждает свои слова.
К сожалению, большинство российских политических деятелей подтверждают их сообразно русской народной поговорке «От осины не родятся апельсины».
­ С вашей точки зрения, какая самая интересная тема для интервью с вами?
­ Самое интересное, что есть сейчас в стране, ­ опять та же политика. Потому что в экономике полностью уничтожены все условия существования малого и среднего бизнеса. Милиция, прокуратура, ФСБ, налоговая и законы сделали все возможное, чтобы никто не занимался малым и средним бизнесом.
Сейчас идет укрупнение в каждой из индустрий, и создаются олигархические министерства, где на роль министров назначаются политически корректные олигархи. И когда смотришь на этих олигархов, то видишь, что это мальчики на заклание, которых заставляют продолжать заниматься бизнесом, хотя их гораздо больше волнует нахождение на яхте и проживание в Лондоне.
­ Насколько бизнес ­ собственно ваши передачи?
­ У меня идет перемежение тем, которые не дадут высокого рейтинга, но интересны узкой аудитории «политических животных», с передачами, которые дают высокий рейтинг. Иначе нельзя, нас ведь никто не спонсирует.
Мы живем по коммерческим законам. Конечно, если аудитория более политизирована, можно показывать конкретное политическое противостояние интересов.
Когда наблюдается затишье, и внимание людей привлекают социальные аспекты, вылезают социальные темы. Но всегда необходимо учитывать личностный конфликт.
Если между людьми нет этой искры, то они не смогут беседовать. Должны быть люди яркие и неравнодушные друг к другу или к обсуждаемой тематике.
­ Насколько вы сами вовлечены в политические процессы?
­ Я вовлечен в политические процессы, что очевидно хотя бы потому, что меня интересует политика, и люди, которые у меня появляются, во многом определяют политическую карту России. Но при этом надо очень четко понимать, что термин «шоу» по отношению к моей программе, как правило, употребляют люди, которые не умеют делать интересные проекты. Им почему­то кажется, что телевидение должно быть скучным. Вот если сидит какой­нибудь долдон и зачитывает написанный текст о том, что, как и почему, то им кажется, что вот это и есть политическая аналитика.
­ Как специалист, скажите: какая главная проблема нынешней политики?
­ Мы привыкли считать, что у нас противостояние идет между партией власти и либералами. Но это неправда, уже давным­давно никаких либералов нет.
Либералы опирались на олигархические капиталы и благодаря этому казались мощными и дико страшными. Но сейчас личностей в этом движении не осталось.
При всем уважении к Никите Белых, нельзя сказать, что его рейтинг как политика достаточно поднялся. Не породило новых людей и «Яблоко». А на маргинальном поле все попытки Касьянова, Лимонова и Каспарова, скорее, анекдотичны.
­ Теряет ли сейчас телевидение скептически настроенную часть аудитории?
­ А когда вы относились к телевидению не скептически? Телевидение не стало более или менее интересным по сравнению с тем, что было раньше. Оно стало другим, потому что общество изменилось.
Если вы вспомните себя в конце 1980­х ­ начале 1990­х, тогда и вы были другим. И вы все равно не смотрели телевизор 24 часа в сутки. Какие­то программы вас дико раздражали, и вы их даже не замечали, а какие­то отмечали.
Сейчас в нашем политическом классе, который стареет и который вышел еще из социалистического прошлого, накапливается усталость.
Мы очень хорошо знали, чего мы не хотим, и искренне думали, что если сбросить это ярмо, то сразу все станет нормально. Выяснилось, что не стало. И теперь наше собственное разочарование и печаль мы пытаемся перенести на окружающий нас мир.
Телевидение всегда, если угодно, вторично. Наивно думать, что телевидение определяет общество. Общество определяет телевидение.
­ Ваши передачи пытаются контролировать?
­ Меня хрен проконтролируешь. По­моему, я вообще «отвязан» до предела. Меня можно выгнать, и все. Но этого не произойдет, пока я даю рейтинг и пока этот проект приносит прибыль.

П. ПОСОЛЬСКИЙ.