Перед встречей с Владимиром Рахмановым я опросил тех, кому за двадцать, что им известно про отважную семерку под командой Дмитрия Шпаро - участников высокоширотной экспедиции газеты «Комсомольская правда». Они первыми в мире достигли на лыжах Северного полюса в 1979 году. Оказалось, многие из молодых людей ничего не знают о той экспедиции.

Дмитрий Шпаро и его сподвижники были знаменитостями конца 70-х годов прошлого века. Их имена знал весь мир. Сегодня самому старшему из них - Владимиру Федоровичу Рахманову, штурману-радисту экспедиции, лауреату премии Ленинского комсомола, награжденному орденом Трудового Красного Знамени, уже семьдесят лет. Он живет в Хабаровске.
- Когда вы взяли свою первую вершину?
- В пять лет! Мы с матерью уходили тогда от фашистов из Сухуми. В 1942 году три тысячи семей вывели через горы четыре альпиниста. Так я преодолел свою самую первую вершину.
Потом, спустя годы, увлекся горным, водным, лыжным туризмом. Окончил Московский энергетический институт, стал гидростроителем. Строил ГЭС, объездил весь тогдашний Союз, был во Вьетнаме…
А со Шпаро Рахманов встретился в Москве в 70-х годах. Знакомый привел его к «Бульдозеру» - так друзья называли Дмитрия за пробивную силу в достижении цели. До своего звездного часа группа из семи человек три раза в неделю тренировалась, с 1973 года начала совершать пробные походы по следам Русанова и Толля. В 1979-м они прошли 1500 километров тяжелейшего пути по Ледовитому океану. За 76 дней по льдам с их торосами, опасными трещинами и разводьями, в условиях страшной стужи (температура достигала минус 45 градусов) они дошли до земной макушки, называемой Северным полюсом.
Особенно трудными были последние километры. И не столько потому, что люди выбивались из сил, проваливались в черный нилос (так полярники называют тонкий лед цвета мокрого асфальта), сколько из-за непроглядного тумана, которым их встретила Арктика.
Как состоялся «арктический прецедент»
- Полюс был высшим пиком в судьбе каждого из нас, - утверждает Владимир Федорович. - Однако главные «торосы и айсберги» экспедиция сокрушала не на Cевере, а в… Москве. Ведь Арктике была закрыта для путешествий, ее как бы «засекретили». Карт не давали. Регулярных авиарейсов не было. Пограничники дальше Воркуты не пускали. Сейчас уже мало кто помнит, что перехода на Северный полюс… не было!
Старт экспедиции состоялся в условиях строжайшей тайны и был бы невозможен без Бориса Пастухова, работавшего тогда первым секретарем ЦК ВЛКСМ. На свой страх и риск он позволил Дмитрию Шпаро и его друзьям отправиться в неизведанный путь. Между прочим, «семерка» отважных уже шла по льдам, когда спустя месяц секретариат ЦК КПСС разрешил поход. Суслов произнес фразу: «А пусть ребятки идут. Это дело нам нужное». В том смысле, что новому поколению нужны новые герои.
Как вспоминает Владимир Федорович, «арктический прецедент» состоялся также вопреки мощному сопротивлению чиновников из Гидромета и… полярников: «Зачем они туда поперлись?», «Почему Шпаро можно, а нам нельзя?» - шли гневные письма в инстанции. Кстати, в некоторых газетах тогда гуляла формулировка просто о «походе вчерашних студентов в направлении северной территории».
- Наша экспедиция была оснащена и экипирована по высшему классу. У нас была уникальная радиостанция, сконструированная Леонидом Лабутиным, пуховое снаряжение, надежная палатка, специально разработанные рационы питания. Обед состоял из сухаря, четырех галет, шести кусков сахара, двух кружек горячего молока, а также двух больших ломтей сала, которые помогали нам преодолевать льды, - делится секретами похода Владимир Рахманов.
Интересно и то, что радиосвязь базовых радистов была устроена впервые напрямую с правительственными московскими телефонами - новое для эфира, в котором безраздельно царила морзянка. Это был прообраз современной сотовой связи.
«Семерку отважных» вели на полюс множество ведомств и людей, над ними кружили гигантские стратегические бомбардировщики. Кроме военной авиации, были задействованы еще и моряки-подводники, а также какие-то суперсекретные подраздел ения КГБ: «А вдруг путешественники махнут через полюс в Америку?»
- Ваш самый трудный день? - спрашиваю у Рахманова.
- Когда спустились с 4-метрового обрыва острова Генриетты на лед. Океан - река, по которой плывут ледяные глыбы. С шестой попытки мы перебрались на льдину. Один из нас провалился в воду…
- Что больше всего запомнилось?
- Друзья, которые в беде не оставляют.
А потом он посетовал: эпоха коллективных путешествий закончилась, наступило время одиночек. Никто не напишет тебе лыжной палкой на снегу: «Держись, брат!» И не оставит плитку шоколада…
Чуть не уволили за... прогулы
Фотоснимок с полюса… Людям старшего поколения объяснения вряд ли нужны. «Рахманыч», «старик», «скромняга» (так Владимира Федоровича называют легендарные его друзья) показывает мгновения их жизни, остановленные Песковым, Абазой почти тридцать лет назад, а потом вынимает из своей походной сумки вымпел «КП», побывавший на полюсе, на обороте которого написано: «Владимиру Рахманову, рыцарю, покорившему сердце Арктики. В день рождения 10 мая 1979 года!» На белом шелке расписались Д. Шпаро, Ю. Хмелевский, В. Шишкарев, В. Давыдов, А. Мельников, В. Леденев.
- А 31 мая мы сбросили тяжелые рюкзаки, встали в круг, плача и радуясь, обнялись. Мы чувствовали: ничего похожего в жизни больше не будет.
Он рассказал, что, вернувшись в Москву, узнал: его чуть не уволили по статье за… прогулы. Тогда давался всего месяц отпуска, а за свой счет - не моги.
- В ЦК ВЛКСМ мне дали справку, что я был делегатом Всесоюзного пионерского слета, - смеется Владимир Федорович.
Каждую последнюю весеннюю ночь он звонит в Москву, на дачу Юрию Хмелевскому, где ровно в 2.45 со стаканами в руках собираются его друзья, произносит тост - за полюс, включает видеокассету с документальным фильмом о том переходе и вспоминает, вспоминает…
Вот он с теодолитом и картой в руках. До полюса - триста метров. Ползком они прорывались до него еще полчаса. Зачем? Ведь их местоположение определялось по солнцу с точностью до километра, так стоило ли учитывать какие-то метры? Рахманов считает: стоило! Их определение Северного полюса должно было обладать, прежде всего, одной точностью - быть абсолютно честными по отношению к самим себе…
- Хотите снова на полюс? - спрашиваю Рахманова.
- Если только отыскать капсулу с реликвиями социализма, которую мы там оставили, - улыбнулся он. - С колосками пшеницы, костылем от строителей БАМа, книгой-историей ВЛКСМ. А вообще, к 40-килограммовому рюкзаку снова привыкать трудновато будет.
В селе Березовка, где живет Владимир Федорович, он всегда первым прокладывает лыжню до Воронежа (как-никак мастер спорта!). По ней ходит местная ребятня. До недавнего времени он занимался бегом: пробегал два раза в неделю по десять километров, а в выходные - 27-километровый кружок. Теперь недосуг: хоть и на пенсии, но работает, меньше времени стало. Всегда с нетерпением ждет схода льда на Амуре - садится на байдарку и пускается в плавание по рекам.
Вот и в нынешнем году у Рахманова грандиозные планы: спуститься по маршруту Санболи - Кур - Тунгуска.
Жизнь не стоит на месте. И не обходится без утрат. Ушел навсегда Юрий Хмелевский. Друзья положили ему футбольный мяч - тот самый, которым играли на полюсе. Ушел и главный «радиогений» экспедиции Леонид Лабутин. Грустно!
У тех, кто остался, жизнь продолжается по-разному. Владимир Леденев теперь миллионер. Василий Шишкарев как был рабочим, так и остался. Вадим Давыдов сделал карьеру в медицине. Анатолий Мельников продолжает служить в своей секретной части. А вот Дмитрий Шпаро по-прежнему в различных экспедициях.
Что там за горизонтом? Этот вопрос всегда волновал Владимира Рахманова. Оказывается, за горизонтом - новый горизонт. Значит, мир еще не весь открыт!

Александр САВЧЕНКО. Фото Василия ПЕСКОВА.