Знает ли кто-нибудь, где находится знаменитая дивизия, которая много лет назад «по долинам и по взгорьям» все шла и шла вперед, взяла с боем Приморье и «на Тихом океане свой закончила поход»? Песню о ней с воодушевлением распевало не одно поколение советских людей. И, как говорится, «постсоветских». Ее и сегодня поют, полагая, быть может, что все это - седая история.

…А легендарная мотострелковая дивизия все эти годы дислоцировалась под самым Хабаровском. Стоит и сегодня. Правда, в 1969 году она была преобразована в окружной учебный центр. Но и это было мудрое решение. Где еще, как не в атмосфере славных боевых традиций, взращивать молодое поколение бойцов?
Учат-то здесь не чему-нибудь, а управляться со сложнейшей боевой машиной. Именно здесь постигают азы своей военной специальности будущие танкисты. В канун Дня защитника Отечества журналисты, побывавшие в учебном центре, смогли сами убедиться, как тяжело бывает в ученье, чтобы в бою было легко.
Любого желающего сюда не возьмут
Даже в мирное время танк таит в себе молчаливую угрозу. Даже когда он разобран на части и сверкает скелетом в учебке. Такие же чувства в человеке вполне способен вызвать скелет птеродактиля. Если это обычный человек, а не танкист, конечно.
Будущие танкисты, прежде чем их выпустят в боевой машине на полигон, обязаны изучить в этом «птеродактиле» все до винтика. И даже научиться ездить и стрелять.
Для этого, собственно, не нужен танк. Есть динамический тренажер, который позволяет почувствовать абсолютно все. Нам, журналистам, тоже разрешили залезть в тесные (как танки) тренажеры и «поездить». Чтобы поняли, каково это - Родину защищать.
…Это было тяжко. Вместо того, чтобы послушно ехать по боевой проселочной дороге, мой «танк» взбрыкнул и, раскачивая меня до морской болезни, помчал по полю, ломая березки и елочки. Все это наглядно демонстрировал монитор.
- Эх, журналисты… - замахал руками начальник пресс-службы Дальневосточного военного округа полковник Кожан. - Вот как они пишут, так, понимаешь, и танк ведут!
- Вам качки добавить? - спросил меня шлем на моей голове голосом начальника тренажера старшего прапорщика Александра Драчевского.
- Не надо еще больше качки! - взмолилась я. - Как танк остановить?
- Хотите остановиться - так потяните на себя РСА, - заметил инструктор.
- Какой такой РСА? - запаниковала я. - Зачем тянуть? А кнопки в танке для чего?
Через секунду в люк просунулась рука старшего прапорщика, которая сначала потянула какой-то рычаг, а затем милосердно извлекла на свет божий и меня. Из соседних тренажеров тоже осторожно вылезали коллеги.
- Не всякий может танк водить, - подытожил начальник окружного учебного центра полковник Сергей Севрюков, окинув профессиональным взглядом поле боя. - Поэтому любого желающего в танковые войска не берут. Нам нужны люди психически устойчивые.
Тапки бракане боятся!
Из 5-7 тысяч дальневосточных призывников в танкисты путем сложнейшего отбора берут человек 800. Умение обращаться с техникой не решает ровным счетом ничего.
Главное, чтобы человек был уравновешен и психически устойчив. Практически… как танк. Не всякий выдержит, когда в руках - 40 тонн железа, сверху - глухой люк, по броне стучат осколки снарядов, а надо переть вперед, несмотря ни на что.
Так что главное в танке - все-таки человек. А всему остальному его научат. Да и отчего не научить, если учебно-тренировочная техника в центре почти уникальная?
- Такие тренажеры шесть лет назад только придумали. И у нас они уже стоят! - с гордостью объяснил полковник Севрюков.
Впрочем, скоро такие тренажеры появятся и во всех танковых частях. Потому что изготавливает их российский завод «Муроммаш» и, если надо будет, завалит ими хоть всю страну. Просто до сих пор госзаказ был невелик, а сейчас государство, наконец, сообразило, что к чему.
Про возрождение российской оборонки полковник Севрюков, если надо, тоже может все обстоятельно растолковать - хоть журналистам, хоть новобранцам.
Потому что вот оно - наглядное патриотическое воспитание. И учиться приятно, и триумф отечественной инженерной мысли налицо.
В этом смысле армия сегодня даже опережает гражданское общество. Именно в армии, пожалуй, и можно почувствовать, что, в принципе, российская промышленность способна на многое. Не только танки выпускать (это мы всегда умели), а даже… резиновые сланцы.
- Вот вы думаете, это китайские сланцы? - остановил журналистов полковник Севрюков перед длинной шеренгой резиновых сланцев в солдатской казарме. - А ну, переверните! Гляньте, что там на подошве напечатано!
Подняв с пола первый попавшийся тапок, я - не скрою - испытала чувство глубокого удовлетворения. Вместо ожидаемого «мэйд ин Чайна» на тапке стоял гордый оттиск: «ЦВУ Министерства обороны РФ».
А ведь могли бы в рамках стратегического партнерства с КНР обеспечить армию и китайскими тапками! Ну чисто теоретически.
Впрочем, что за подрывные мысли? Отста-а-авить!
Главная военная тайна
Разумеется, все разведки мира мечтают узнать нашу военную тайну. А на самом деле она, как говорят бывалые офицеры, - в моральном духе российского бойца. И со спутника-шпиона ее никак не прощупать.
Взять хоть такое загадочное явление, как первые российские контрактники. Мы как раз застали их на учебном полигоне, куда приехали посмотреть, как проходит «плановая стрельба на танковой директрисе». Совсем мальчишки - а уже профессиональные солдаты. Что их привело «на контракт»?
Николаю Грачеву, наводчику-оператору танка, всего 19 лет. Связывать свою жизнь с профессиональной армией вроде не собирался. Пошел сюда, как все, - по призыву. Но, прослужив первые полгода, подписал контракт на три года.
- Дольше же служить! - удивилась я. - Три с половиной года против двух!
- Зато на контракте больше стреляешь из танка, - смутился Николай.
- Машину надо любить! - назидательно сказал мне старший механик-водитель сержант Ришат Кутлыев.
И только командир танка лейтенант Артемий Сухарев ничего не сказал. Как старший по званию, он лишь загадочно сверкнул глазами, убедительно доказав, что слово - серебро, а молчание - золото.
И к чему, действительно, слова на полигоне? Когда солдат молчит, за него говорят пушки. В крайнем случае - пулеметы. На то ведь и полигон, чтобы на нем можно было отрабатывать стрельбу из любого вида оружия, хоть из легендарного пулемета «Максим».
Вообще-то, он давно уже снят с вооружения. Есть другие пулеметы: и поновее, и совершеннее. Но старичка не выбрасывают. Заслуженный он, музейный, практически - ветеран. Как можно выбросить на свалку истории боевого товарища?
И - эх! - были же в нашей стране женщины-пулеметчицы. Я почувствовала, что не прощу себе, если не пальну разок из легендарного пулемета. Тут главное, понять, с какой стороны к нему подобраться.
- Он ведь стреляет так: «Ды-ды-ды-ды-ды-ды-ды»? - на всякий случай решила я уяснить азы снайперского мастерства.
- А это - как давить будете, - осторожно заметил заместитель командира разведроты капитан Сергей Перфильев. - Если палец не отпускать, то будет вам «ды-ды-ды-ды-ды-ды-ды». А если отпускать, то «ды-ды», «ды-ды», «ды-ды».
Лучше не объяснил бы и великий педагог Макаренко! И пусть я сразу не стала снайпером, но все же, расстреляв всю пулеметную ленту, три раза попала в большие надувные шары, которые военные развесили под носом у журналистов вместо мишеней.
А может быть, капитан Сергей Перфильев в педагогических целях завысил количество пораженных мною целей? Я очень его в этом подозреваю. Ведь побеседовав с солдатами, нечаянно узнала еще одну военную тайну.
Солдаты на стрельбах тоже мажут. Особенно поначалу. А командиры их за это не ругают. Никогда.
- Потому что командиры не ругаются. Они дают наставления, - растолковал мне эту военную мудрость девятнадцатилетний рядовой Николай Грачев.
Не боги горшки обжигают, как известно. А из обычного пацана сделать защитника Отечества - это большой труд. Ежедневный и рутинный.
Поэтому есть под Хабаровском место, где каждый день идет учебная война. И благодаря вот такой рутинности она, по большому счету, - просто работа.

Ольга НОВАК, Фото Сергея ПЛОТНИКОВА.