В феврале 1943 года противник, быстро отступая после разгрома под Сталинградом, сумел оторваться от нас, и мы не знали, где гитлеровцы, а где соседние с нами части. Командир нашего 119-го гвардейского полка послал взвод пешей разведки, где я служил, в сторону хутора, до которого было километра полтора, выяснить, кем он занят, а заодно и найти «соседей».

Полк действовал на фланге дивизии, и нам было хорошо известно, что где-то неподалеку, а может, и рядом находится одна из дивизий 6-го гвардейского казачьего кавалерийского корпуса генерала Н.Д. Кириченко. Как и наша дивизия, казаки преследовали противника, который стремился как можно быстрее оторваться от наших войск и занять оборону на реке Северный Донец. Задача наших войск сводилась к тому, чтобы не дать немцам закрепиться на заранее подготовленном рубеже обороны.
...По снежному полю, бесшумно, в белых маскировочных халатах разведчики шли, как тени. И хотя ярко сияла луна, мы надеялись достигнуть хутора незаметно. Уже на подходе к нему услышали какой-то шум. Подбираемся ближе - до слуха доносится ржание лошадей. Но как определить, чьи они? Лошади были и у нас, и у немцев, и у румын. Подползли совсем близко - отчетливо стали видны строения, колодец. У колодца кто-то поил лошадей, а форму не разглядеть и не понять, на каком языке коноводы разговаривают. И вдруг кто-то так громко и виртуозно выматерился, что все сомнения исчезли - наши! Мы смело пошли по направлению к колодцу. Поговорили с конниками, среди которых оказался кавалерийский старшина: он-то, видимо, и отчитывал кого-то за упущения и произнес понятный нам «пароль». Двинулись искать более высокое начальство, чтобы доложить о себе, о своей части и вообще внести в обстановку ясность.
Только отошли от колодца метров пятьдесят - навстречу вышагивает человек, перед которым все солдаты вытягиваются по стойке «смирно». Оказалось - командир полка. Он жестом пригласил нас в избу, там сбросил бурку на руки молодому лейтенанту, и мы ахнули: командир кавалерийского полка - женщина. И не просто женщина, а красавица. По-видимому, донская казачка. Волосы черные на прямой пробор, взгляд веселый, да такой пристальный и жгучий, что мы прямо растерялись и не знали, как себя вести. На высокой груди - много орденов. На одном боку - сабля, на другом - маузер в деревянной колодке. В руках плетка, которой казачка как бы играет. На плечах погоны подполковника. Смеется. Открыли мы рты и закрыть не можем. Первый раз видел я командира полка - женщину, хотя, как известно, на войне женщин было много, но чтобы кавалерист, да еще в такой должности - такого не знал.
Связались мы по рации со штабом нашей части, доложили обстановку. Командиры полков переговорили между собой, условились о совместных действиях. Нас угостили ужином с наркомовскими ста граммами, и подполковник с нами выпила чарочку. Узнали, что в полку служит ее сын-лейтенант. Среди кавалеристов не только донские и терские казаки, но и жители других мест, люди разных национальностей. Самыми лихими «джигитами» считались здесь туркмены. Хотя чему тут удивляться: туркмены еще во времена Чингисхана славились как отменные воины-конники.
Потом нам рассказали, что красавица, командовавшая полком, не раз лично водила подчиненных в атаку и в пешем строю, и в конной лаве. Она с детства была приучена к седлу, отлично владела саблей и маузером, характер имела горячий, жестковатый - труса, говаривали, могла иногда и нагайкой огреть.
...Вторично мне довелось увидеть донскую красавицу в июне 1944 года, когда нашу 51-ю армию перебрасывали по железной дороге из Крыма в Белоруссию. Это случилось на перроне вокзала в Запорожье. На казачке уже были погоны полковника...
Пошли мы обратно в расположение своего полка и чуть не вступили в бой с другой нашей разведкой: танкисты тоже не знали, кем занят хутор, и послали туда своих дозорных. На душе стало весело: и кавалерия, и танкисты рядом!

А. КОНСТАНТИНОВ, участник Великой Отечественной войны, полковник медицинской службы в отставке, председатель совета почетных граждан г. Хабаровска.