Живет в поселке Троицкое Константин Бельды, написавший удивительную книгу «Предания земли нани», куда вошли автобиографическая повесть, рассказы, легенды, были, топонимические исследования, посвященные малой родине. Она невелика по количеству страниц, но большая и емкая - настоящая энциклопедия нанайской жизни.

- Константин Мактович, с чего все началось - увлечение топонимикой, историей, литературой?
- С того, что не только русские, но и коренные народы практически не знают историю края, в котором живут. Прямо скажу: это стыдно. Если взять карту, прочесть названия сел и городов, в каждом из них своя тайна. Кто сегодня знает, что Хабаровск до прихода сюда капитана Дьяченко назывался Бури? С древних времен здесь проживали нанайские роды - такие, как Актанко, Маринка, Удинка, Онинка и другие.
Например, село Синда является древним нанайским стойбищем. Оно упоминается в «Ясачной книге» Онуфрия Степанова за 1656 год как улус Када-сэндэ. Слово «синда» означает «протока» и «вход», что полностью соответствует его местонахождению.
Мои топонимические размышления - первая такая работа. Не секрет, что народ нани, живущий на своей исторической родине, оказался без четко описанной истории с древнейших времен. Написать эту книгу мне удалось благодаря знанию родного языка, который сегодня крайне деформирован. Мало того, наш язык находится на грани исчезновения. К счастью, языковед-лингвист Антонина Киле из Дальневосточного гуманитарного университета делает великое дело - возрождает нанайский язык, выпускает учебники для школ.
- Нанайцы по-прежнему говорят на русском языке…
- В школе родной язык преподают 45 минут, а дети выходят на улицу и… Все говорят на русском.
Но вот парадокс: встречаю своих соплеменников, говорю им: «Бачигоапу, андана!» (здравствуйте - по-нанайски), а в ответ слышу на русском: «Здрассь…» Груст-но, право.
Сегодня нет ни телеканала, ни газеты, ни радио на нанайском языке. Отчасти потому, что изучение нанайского языка ведется на базе рус-ского алфавита, что вызывает трудности и неточности. В общении практически исчезла живая разговорная речь. А в настоящее время ее слышат от взрослых единицы детей.
Конечно, следовало бы иметь свой алфавит. Нанайский язык древний, как сам народ. Он лиричный, емкий, мягкий из-за обилия гласных звуков.
Своими исследованиями я хотел обратить внимание на то, что разве не чудо и не загадка то, как рождается целая нация, целый народ с его языком, с его обычаями, с его особенностями, столь устойчивыми и огнеупорными, что даже самым жестоким завоевателям не хватало столетий, чтобы погасить, вытравить, уничтожить их? Вот это и есть чудо. Вот это и есть загадка. Меня возмущает, когда нас называют малыми. Чего у нас мало? Ума, души, талантов? У нанайцев, как и у русских, нет и не может быть ни малейших оснований кичиться своей национальной исключительностью. Все мы едины в своем бесконечном многообразии, и все мы, если хотите, загадка, до конца не разгаданная.
- Ваша повесть «Бесстопый шаман» - энциклопедия природы, традиций нани. Откуда такое знание жизни, ритуалов шаманов?
- Мне идет 74 год, в дет-стве я умирал несколько раз, а живу благодаря шаману Пилхе. Это был самый сильный шаман на моей памяти. Сила шамана велика! И эта сила еще не изучена ни одной наукой. Это не маг Копперфилд, не всевидящее око Ванги. Это совершенно иная сила, которая может свободно входить в параллельные с нами миры, видеть то, что не может увидеть никто.
Увы, сегодня в Нанайском районе не осталось ни одного шамана, кроме одной старухи, находящейся в очень преклонных летах.
Кто сегодня знает, что мой народ хоронил покойников в ритуальных гробницах, называемых кэрэн? В срубах из круглого леса, где помещались гробы с телами. Это был нанайский зимник, но без потолка и окон. После исполнения обряда проводов души умершего в загробный мир, он совершался не ранее чем через лунный год после смерти, гробы с прахом перезахоранивали в землю.
А взять духов, которых мы называем коцали. Это тени или души близких людей, перевоплощающихся в животных, мешающих промышлять зверя на охоте, рыбачить. Это тоже целый мир, о котором мало что известно.
- Вы родились в семье охотника, были промысловиком, почему стали писателем?
- Я не писатель. Я просто любитель. Говорят, скажи, что ты читаешь, и я скажу, кто ты… А что читают дети? Что им читают сегодня? Сказки народов мира. Но ведь у нас есть свои сказки, легенды, были.
Удивляет, что безобразное становится в литературе нормой. Создается впечатление, что в последнее время пошла мода на ужасное в жизни. А между тем еще Толстой призывал сочинять добрые сказки, которые важнее романов. Людям нужна победа добра над злом. А легенды и были нани вызывают чувства добрые.
Я уже лет 15 не охотился на уток. Ну, набью я птиц. А сколько потомства жизни лишу? Меня поражает, что люди стали зомби. На их глазах вырубаются леса, там, где я родился, сопки голые, загрязняются реки. Рыба гниет по берегам, ее браконьеры порют ради икры. Зверей извели. А они молчат.
Наш народ называют нани, что означает «люди земли». Так кто же нам эта земля - земля-землица, кормилица, Родина? Земля или «территория»? Кто мы на ней - хозяева или временные пришельцы: пришли, побыли и ушли, сами по себе - ни прошлое нам не нужно, ни будущего у нас нет?
Есть и другие проблемы. Открывают сегодня Анюйский национальный парк. Но где взять людям дрова, где теперь охотиться, рыбачить? Никто же не объясняет! А коммерсанты пилят ясень, кедр, липу… Скажут, мол, сгущаю краски, но недаром говорят в народе: «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится».
Мечтаю построить древнее поселение в Джари, какое было тысячу лет назад.

Александр САВЧЕНКО. Фото Владимира ТАРАБАЩУКА.