Еще в те далекие 60-е, когда я учился в школе и читал книги В.К. Арсеньева, мне запомнилась эта фамилия - Майданов. Владимир Клавдиевич в книге «В горах Сихотэ-Алиня» с интересом описал свои приключения во время длительной экспедиции на побережье Татарского пролива. В одной из глав он рассказывает о своем пребывании осенью 1908 года на маяке Николаевском, расположенном неподалеку от Императорской Гавани.

Чтобы представить читателям обстановку того времени на Николаевском маяке, приведу несколько строк из книги известного путешественника: «Смотрителем маяка был старый боцман парусного флота Майданов. Он встретил меня на крыльце и протянул руку. Я увидел перед собой полного человека лет 40, с лысиной на голове, с крупными чертами лица и слабой растительностью на верхней губе. Он был одет в чёрную флотскую тужурку с медными пуговицами, такие же черные штаны и высокие сапоги. Он постоянно улыбался, и серьезная мина совсем не шла к его лицу. Это был весьма добродушный человек и исправный служака.
Надо отдать ему справедливость, маяк он содержал в образцовом порядке: всюду была видна рука заботливого хозяина и чистота такая, какую можно встретить только на военном судне. Полы были вылощены и блестели, как полированные; стены, выкрашенные масляной краской, спорили в чистоте с печами, которые не только красились, но еще и мылись еженедельно. Все металлические части были вычищены, стекла протерты мелом. Приятно было видеть весь этот порядок, и я не мог отказать себе в удовольствии пробыть на маяке трое суток».
В этом рассказе писателя чувствуется симпатия и уважение к смотрителю маяка.
Что ни говори, а работы на маяке хватало. Кроме основной обязанности - обеспечивать безопасность плавания кораблям около мыса Святого Николая, в функции смотрителя входило производить наблюдения за погодой. Метеорологическая станция 2 класса, I разряда располагалась на территории маяка и свою деятельность стала осуществлять, как и маяк, в 1897 году.
Знакомство А.Я. Майданова с В.К. Арсеньевым и их общение на маяке, возможно, каким-то образом повлияли на дальнейшее развитие событий. Может быть, эта встреча с исследователем Дальнего Востока послужила для отставного боцмана примером того, как надо относиться к необычным находкам.
8 октября 1909 года в 10 часов утра в бухте Фальшивая, неподалеку от залива Императорская Гавань, А. Майданов обнаружил плавающую бутылку.
В запечатанном сосуде находилась записка под номером 286, брошенная ранее с охранного крейсера «Командор Беринг» для изучения морского течения. Начиная с 1907 года, по указанию начальника гидрографической экспедиции М.Е. Жданко, подобные записки сбрасывали с кораблей в разных частях Японского и Охотского морей, а также в северной части Тихого океана. Только за шесть лет работы экспедиции было сброшено 10 тысяч бутылок, а найдено чуть больше 200. Смотритель маяка отправил найденную записку во Владивосток, и благодаря ему данное послание в настоящее время хранится в архиве Государственного океанографического института (Москва).
Владимир Клавдиевич обещал прислать несколько книг на маяк и свое обещание выполнил. Майданов выставил литературу на видное место, объясняя всем посетителям маяка, кто эти книги ему подарил.
Благодаря А.Я. Майданову в 1913 году в Хабаровский краеведческий музей попала редкая по тем временам археологическая находка. Работая у себя на огороде, расположенном на мысе Св. Николая, смотритель нашел в земле кинжал, изготовленный из серого сланца. Данный артефакт и сегодня под номером 2128 значится в археологических фондах Хабаровского краевого краеведческого музея им. Н.И. Гродекова.
Научный сотрудник музея Владимир Иванов так рассказал об этом экспонате: «Подобных находок в музее несколько, и все они весьма интересные, поскольку являются точными копиями, изготовленными еще в древности. Это копии с бронзовых кинжалов Карасукской археологической культуры, датируемой рубежом 1-2 тысячелетий до нашей эры, то есть бронзовым веком. Видимо, еще в древности бронзовые кинжалы попали в наш регион как трофеи либо по обмену, и такие изделия очень ценились, поскольку своей бронзы не было. Местные мастера скопировали их так тщательно, что даже повторили ребро жесткости. Использовался сланец или шифер, мягкая и удобная в обработке порода камня. Практического применения такие изделия не имели и использовались, скорее всего, шаманами для ритуальных целей или как свидетельство мастерства резчика».
Надо отметить, что изготовленные в древности подобные изделия из шифера и сланца имеют научную ценность.
Известно еще, что в 1925 году В.К. Арсеньев, работая директором Хабаровского краеведческого музея, послал письмо в Советскую Гавань, которое было адресовано заведующему маяком А.Я. Майданову. В послании излагалось: «Настоящим обращаюсь с покорной просьбой сообщить мне, кто из орочей Советской Гавани на реке Хади, селений Чжуанка, Дата, Хутудата, Акурдата и Мулидата, а также в бухте Ванина и на реке Копи находится в бедственном положении. Кто в чем нуждается. Я могу помочь присылкой по почте наиболее бедным.
Мечтаю как-нибудь приехать к вам и пробраться на Тумнин к моим друзьям - орочам. Кланяйтесь им от меня, ожидаю ответа, шлю вам дружеский привет, поклон семье».
О биографии А.Я. Майданова почти ничего не известно. В «Памятной книжке Приморской области на 1908 год» сообщается, что смотрителем по вольному найму на Николаевском маяке значится Александр Яковлевич Майданов. В подобном издании на 1916 год сообщается, что смотрителем маяка работает А.Я. Майданов. К большому сожалению, в этом издании указаны только инициалы Майданова. В 1919 году, когда партизанский отряд под руководством П. Курикши поднял восстание в Императорской Гавани, среди восставших были и служащие Николаевского маяка. Что происходило в то время на маяке и оказывали ли вооруженное сопротивление маячники белогвардейцам, восстановить сложно. Известно одно: шесть служащих маяка были расстреляны белогвардейцами на берегу бухты Маячной «за причастность к большевицкому движению». Майданов не поддержал борцов за Советскую власть и остался жив.
В.К. Арсеньев в упомянутом выше письме, обращаясь к заведующему маяком, называет его Алексеем Яковлевичем. При всем уважении к Владимиру Клавдиевичу, еще предстоит выяснить, как на самом деле звали человека, оставившего свой след в истории Советско-Гаванского района.

А. СЕСЁЛКИН, действительный член Приамурского географического общества.