Писатели Илья Ильф и Евгений Петров пустили гулять по миру своего героя - обаятельного проходимца Остапа Бендера, который до сих пор удивляет нас своими поступками. Откуда они взяли, где нашли такой человеческий тип? Можно прямо сказать - из тогдашней жизни, густо настоянной на контрастах и противоречиях. Скажем, образ Бендера складывался у писателей из реально существовавших прототипов.

Внешний облик Остапа Ибрагимовича писатели скопировали с оперативного сотрудника Московского уголовного розыска Осипа Шора. В те лихие времена жуликов и бандитов, аферистов трудно было отличить от тех, кто за ними охотился. Евгений Петров познакомился с Шором еще в Одессе, когда служил в местном угрозыске. Затем оба оказались в Москве, продолжали общаться. Осип часто заходил к фельетонистам «Гудка», он писал стихи, посещал модные поэтические студии. Это был веселый одессит, непревзойденный рассказчик, знаток множества легенд криминального мира. Писатели с удовольствием слушали его и, когда задумали своего Бендера, воспользовались готовым «портретом».
Все же похождениями своего героя писатели обязаны другому человеку. Илья Ильф присутствовал на военных маневрах в Белоруссии в качестве корреспондента «Гудка». В его «Записных книжках» есть записи о тогдашних впечатлениях. Возможно, здесь он услышал и фамилию прототипа будущего Остапа Бендера. Эллочка-людоедка из «Двенадцати стульев», встретив гостя, который «закрыл глаза и сделал последний шаг назад».
- Прекрасный мех! - воскликнул он.
- Шутите, - сказала Эллочка нежно. - Это американский тушкан.
Эллочка сама красила мексиканского тушканчика зеленой акварелью, и поэтому похвала утреннего посетителя была ей особенно приятна. Не давая хозяйке опомниться, великий комбинатор вывалил все, что слышал когда-либо о мехах. После заговорили о шелке, и Остап обещал подарить очаровательной хозяйке несколько сот шелковых коконов, якобы привезенных ему председателем ЦИК Узбекистана.
В этом эпизоде важно упоминание о председателе ЦИКа Узбекистана. И самое время рассказать об одной архивной находке. Первым к ней прикоснулся белорусский журналист С. Крапивин. Именно он разыскал эти материалы в архиве НКВД Республики Беларусь. Потом архивную находку подхватили другие исследователи - журналисты, прибавляя к ней новые факты, штрихи и т.п.
Мы предлагаем вниманию читателей одну из версий белорусской находки, изложенную И. Курковым. Во всяком случае, она размещена на его сайте, сам же Курков, по некоторым сведениям, живет сейчас за пределами России.

* * *

…Именно благодаря случайности стало возможным разгадать «тайну происхождения» Остапа Бендера - знаковой фигуры советской эпохи, известнейшего литературного героя. Сейчас «белорусский след» этого персонажа уже никого не шокирует, а является, скорее, привычной частью культурного ландшафта.
Как был найден «наш» Бендер? Произошло это 17 ноября 1998 года. В тот день я работал над плановой темой в Национальном архиве Республики Беларусь. Машинально раскрыл очередное дело, заголовок стандартный - 1920-е годы, какая-то «переписка о награждении», «...председатель ЦИК Узбекской ССР»... Что это всплыло в памяти? Ах, вон это откуда - классика из юности: «Остап обещал подарить очаровательной хозяйке несколько сотен шелковых коконов, привезенных ему председателем ЦИК Узбекистана...»
Забавно - и у меня здесь в заголовке точно такой же председатель. Минуточку! А ведь был в книге еще похожий момент, ну да, вот: «Остап все время произносил речи, спичи и тосты. Пили за народное просвещение и ирригацию Узбекистана...». Не много ли географических совпадений? Интересно, что тут за документы в деле? Вот это да! Подборка материалов о похождениях авантюриста, причем не простого - выдающегося. Вот тебе и коконы! Да тут готовый сюжет «Золотого теленка»! Обаятельный самозванец вымогает деньги у доверчивых руководителей советских учреждений. Не на бумаге в романе, а в реальной жизни, где на дворе стоит год 1925-й.
Главный герой найденного дела - уроженец города Коканда Ферганской области Тургун Юлдашевич Хасанов, 27 лет. Многое совпадает - начать хотя бы с того, что он ровесник Остапа Бендера. Потом еще: представительная наружность, раскованные манеры да и стиль жизни, наконец. Путешествуя по городам и весям СССР, молодой человек легко брал деньги в исполкомах и прочих важных домах, пользуясь всего лишь удостоверением, «выданным взамен украденного в поезде». Из документа должностные лица узнавали, что их гость не кто иной, как председатель Центрального исполнительного комитета Узбекской ССР Файзулла Ходжаев. Бумага, как ни странно, была настоящей, с подлинной подписью председателя ЦИК Крымской республики Ибрагимова, имевшего неосторожность поверить «коллеге» на слово. Далее из дела видно, что, получив «ибрагимовский» документ, новоиспеченный государственный деятель стал действовать особенно нагло: в Новороссийске, например, вызвал главу местной исполнительной власти прямо к себе в номер, где и сообщил в дружеской беседе о «странном случае в дороге», похищенном портфеле и т.п. Деликатно, но твердо попросил 100 рублей, каковые моментально и получил. «Крестным отцом» мошенника, таким образом, стал руководитель советского Крыма Ибрагимов. Тут уместно вспомнить роман «Золотой теленок». Ведь как звали папу Остапа? То-то! Демонстрируя лояльность патрону, Паниковский клянется, что уважает «Остапа Ибрагимовича». А вот и фото афериста к делу подшито: крепко сбитая фигура, взгляд решительный, хоть и невеселый, ботинки в стиле Бендера - «шик-модерн», солидный пиджак. Хасанова «взяли» в Гомеле.
Найденные факты всего не объясняли. Откуда, например, московским сатирикам было знать о гомельских событиях? К тому же общеизвестно, что сюжет «12 стульев» подсказал молодым писателям «мэтр» Валентин Катаев. Но откуда он сам взял идею романа о новом Хлестакове - об этом специальная литература внятно не сообщает. Назавтра вместе с журналистом и литератором Сергеем Крапивиным - специалистом по такого рода ребусам - пришли в архив, чтобы через несколько дней обнаружить еще одно звено логической цепочки. Удалось найти личное дело другого важного героя - начальника гомельской милиции М.П. Хавкина. К сожалению, фотография отсутствовала. Больше месяца длились поиски. В итоге выручили коллеги-журналисты. В канун Старого Нового года на имя Сергея Крапивина пришла из Гомеля бандероль - в фондах областного краеведческого музея сохранился нужный снимок. Незадолго до этого в Национальном архиве Беларуси среди документов ЦК КПБ(б) - стенограмм партийных съездов - был найден последний недостающий фрагмент нашей поучительной истории. Теперь оставалось самое приятное - собрать все материалы воедино и, подражая Ильфу с Петровым, записать приблизительно так: «В некогда губернском, а ныне столичном городе Минске начало 1927 года отмечено было громким событием - тут состоялся 10-й, юбилейный, съезд Белорусской компартии...».
Среди делегатов был и начальник милиции из Гомеля.
А что вообще имеется у него в активе? В гражданскую - комиссар Гомельского ЧК. Когда в марте 1919 г. вспыхнул знаменитый Стрекопытовский антикоммунистический мятеж, Хавкин вместе с другими чекистами и членами ревкома героически оборонялся в гостинице «Савой». Чудом тогда избежал расстрела. Должность руководителя губернского административного отдела - начальника милиции, угрозыска и мест заключения - получил в апреле 1924 г. в возрасте 26 лет. И вот теперь, в зале заседаний съезда, Матвею, похоже, улыбнулась фортуна - он понял, что надо делать. А вернувшись в Гомель, собрал наиболее грамотных подчиненных, и... в июне 1927 г. в Москву на имя председателя Совнаркома Узбекской ССР и председателя ЦИК СССР Файзуллы Ходжаева (последняя должность руководителю союзной республики полагалась на ассоциированных началах согласно Конституции СССР) ушла выдержанная в сугубо панегирическом стиле подборка персональных документов. Из материалов было видно, как мудро, смело и решительно действовал тов. Хавкин, лично обезвредивший опасного рецидивиста Хасанова. Для убедительности прилагалась фотография последнего. Описание «подвигов» афериста могло впечатлить кого угодно. Кроме Новороссийска, он побывал с визитом в Ялте, Симферополе, Харькове, Полтаве и Минске. В столице советской Белоруссии события развивались особенно любопытно. Явившись в республиканский ЦИК, Хасанов с похвальной систематичностью и выдержкой попросил не 60-100 рублей, как в прочих городах, а целых 500 (для сопоставления: месячная зарплата служащего была в ту пору около 40 рублей). Очевидно, платежеспособность Белоруссии была оценена им выше платежеспособности Крыма и Украины. Но люди из приемной Александра Григорьевича Червякова решили оказать гостю поддержку не из республиканского бюджета, а из средств представительства Узбекской ССР в Москве, о чем и была послана телеграмма в столицу Узбекской ССР. Узбекский полномочный представитель, похоже, с перепугу срочно перевел 500 рублей в Минск...
Кульминация описываемых событий приходится на август 1925 года.
Вернувшегося глубокой ночью в номер «Ходжаева» встретили люди в форме с характерными петлицами. Задержанный проявил необыкновенное хладнокровие и предложил вместе отправиться на переговорную станцию, где он вызовет товарищей Калинина, Червякова или Сталина, которые и разрешат возникшее недоразумение. Матвей Хавкин воздержался от переговоров по прямому проводу с товарищем Сталиным, но зато произвел личный обыск, при котором была найдена справка об освобождении из мест заключения на имя Тургуна Хасанова. Следует отметить, что, пока местное руководство катало гостя где-то среди дубрав над Сожем, Хавкин вел активные переговоры по телеграфу с коллегами из Москвы и Минска. Последние, как выяснилось, не слишком все же поверив аферисту, выслали вслед за ним целую бригаду агентов. Матвей неодобрительно отнесся к акции белорусских коллег. Мол, в Минске надо было брать злодея, а теперь нечего топтать чужую территорию! Победную точку в этом деле поставила телеграмма: «Срочно. Минск. Начальнику милиции республики тов. Кролю. Именующий себя председателем ЦИК Узбекистана Ходжаевым Файзуллой разоблачен. Оказался аферистом Хасановым. Ваш приезд излишен. Начальник РАО Хавкин Матвей». Зря победитель так рьяно стремился вставить фитиль соседям и коллегам. Спустя год с лишним, когда его переподчинили непосредственно Минску, жестом отчаяния стал поступок Хавкина - через голову нового руководства добиваться собственного награждения, и даже «по многочисленным просьбам гомельских рабочих». Из Москвы ходатайство о награждении орденом Красного Знамени переслали на рассмотрение белорусских властей. И теперь-то они «пробросили» Матвея со всем своим удовольствием.

И. КУРКОВ.

P.S. Небезынтересно знать, как сложились судьбы участников этой истории. Аферист Хасанов был обратно водворен за тюремные стены. Дальнейшая судьба неизвестна. Председатель ЦИК Белоруссии Червяков в 1937 году покончил с собой накануне ареста. Его коллега из Узбекистана Файзулла Ходжаев в том же году был расстрелян. Начальник гомельской милиции Хавкин по указанию вождя народов был назначен первым секретарем обкома Еврейской автономной области (1935-1937 гг.). Но с 1937 по 1938 год почему-то уже работал заведующим мастерской швейной фабрики №8 в Москве. 16 января 1938 года был арестован «за контрреволюционную троцкистскую деятельность» и 30 января осужден на 15 лет лагерей. Из ГУЛАГа живым не вернулся.