Как бы ни повышали пенсии нашим старикам, деньги эти столь малы, что жить на них невозможно. Но они как-то умудряются, отказывая себе буквально во всем. Пожилые люди по большей части уже осознали, что государство им ничего не должно.

Правда, одинокие, в почтенном возрасте, если состояние их здоровья настолько худо, что уже не обойтись без посторонней помощи, могут рассчитывать на социального работника. Он убирает в квартире, приносит медикаменты, продукты, готовит обед и т.д. Человеку, запертому в четырех стенах, общение с кем-то ох как нужно. Оно им порой успокоительное лекарство заменяет. Услуги эти для пожилого человека - бесплатные. Но если пенсия превышает прожиточный минимум, со стариков берут деньги. Очевидно, считается, что если ты преодолел черту бедности, то уже почти состоятельный и можешь платить за то, что тебе принесли хлеб и кефир.
Галине Леонидовне Жуковой 74 года. Пока была жива мать, социальный работник муниципального центра обслуживания населения Индустриального района делал для них все бесплатно. Уж очень скромно жили женщины. Теперь Галина Леонидовна осталась одна. Пенсия у нее 4285 рублей, больше прожиточного минимума аж на 82 рубля. И Жуковой стали выписывать счета. Причем в марте с нее взяли 25 процентов с суммы, превышающей разницу между пенсией и прожиточным минимумом. Почему по максимуму, удивилась Жукова. У ее соседки пенсия значительно выше, а с нее берут всего пять процентов. Выходит, чем больше получаешь, тем меньше платишь, но, по идее, должно же быть все наоборот!
Скажу сразу, что деньги, которые уплатила Жукова, - в сущности гроши. Это 20 рублей 50 копеек. На них теперь уже в автобусе только в одну сторону и доедешь. Но человеку, написавшему в редакцию, важно понять подходы, принципы. Директор центра социального обслуживания населения Светлана Муравьева объяснила просто: Жукова заказывает все услуги, а ее соседка - лишь несколько. Так вот, если взять 25 процентов с разницы у нее, то с ее неплохой пенсии - это почти тысяча рублей. Но ведь нечестно брать столько с пожилого человека за то, что ему соцработник принесет булку хлеба и вынесет мусор.
Что же до Жуковой, то ей, по словам Светланы Муравьевой, грех жаловаться. Одна только доставка продуктов по прейскуранту стоит 27 рублей, Жуковой они приносят их восемь раз в месяц. За двадцать-то рублей с полтиною! Да, собственно, никто и не жалуется.
Я, признаться, тоже не очень понимаю, почему за основу всей нашей жизни берется прожиточный минимум. Ведь это черта бедности, за которой никакая не жизнь, а страх и сплошное унижение. И даже если пенсия выросла на сто, а то и триста рублей, человек не стал жить лучше, он не выкарабкался из нищеты. При нынешних ценах он давно не ест мяса, рыбы и творога, которые ему теоретиками в потребительскую корзину положены. Не по зубам! Он не делает элементарный ремонт в квартире и не обновляет гардероб. Социальные работники говорят, что старики не заказывают ничего из одежды. Они все так же нуждаются в социальной помощи и понимании.
Экономисты считают, что за точку отсчета, с которой начинается социальная помощь, надо принимать хотя бы полтора или два прожиточных минимумов. Это тоже бедственное состояние, но уже не беспросветная нищета, которая угнетает не столько финансово, сколько морально. Страна-то, говорят с экранов телевизоров, у нас, как никогда, богатая.
Во втором квартале нынешнего года прожиточный минимум будет определяться по новым, чуть более высоким нормам потребления продуктов. Стало быть, он несколько подрастет. Если пенсия до нее не дотянется, Жукова, как и многие другие старики, опять окажется за чертой бедности. Хорошего мало, но уж и то радует, что денег с нее в центре социального обслуживания никто не потребует.

Елена ОЛЕНИНА.