Это интервью я взяла у М.П. Журавлёва в конце декабря 1990 года, когда работала в пресс-центре Хабаровского крайсовпрофа. Там предстояло сокращение штатов, пришлось искать новое место работы, поэтому беседа с Матвеем Павловичем для выходившей тогда профсоюзной газеты так и осталась на диктофонной кассете нерасшифрованной. Недавно нашла ту старую кассету…

- Матвей Павлович, вы связаны с музыкальной жизнью Хабаровска ещё с 1940-х годов. Какие имена из того времени представляются вам наиболее значительными?
- Поправлю вас. Я в Хабаровске с 1935 года, когда восьмилетним мальчишкой приехал сюда с родителями и десятью братьями. Бог памятью не обидел - именно с этого времени и исчисляю свои музыкальные воспоминания. В музыканты, конечно, попал много позже: пришлось прежде и кузнецом поработать, и матросом, и переплетчиком. Только музыка меня к себе всегда тянула, как ничто другое. Вы помните, наверное, раньше в фойе кинотеатра «Гигант» перед каждым фильмом шли концерты, так я всеми правдами и неправдами стремился туда проникнуть. И в театр музкомедии, и в Дом офицеров, и в клубы любые - всюду, где только музыка звучала.
- А какие из дальневосточных композиторов были на слуху во времена вашей юности?
- Более других были известны Борис Беляков, Семён Томбак, Геннадий Угрюмов. В пограничном ансамбле, концерты которого я старался не пропускать, худруком служил заслуженный деятель искусств РСФСР, композитор Филипп Михайлович Садовой. Эти люди - музыкально-композиторская гвардия Дальнего Востока.
Но особенно хочу отметить Владимира Александровича Румянцева, который руководил тогда ансамблем песни и пляски ДВО. Это был гениальный мелодист, человек большой душевной щедрости.
- Это ведь он написал «Шуми, Амур, шуми, наш батюшка!»?
- У него много чего есть - вот хотя бы песня о Камчатке, «Льётся песня над Амуром». Случай вспоминается - из конца 1950-х. Шел Владимир Александрович по улице, а навстречу четверо мужичков, явно с недобрыми намерениями. Он прекрасно это понимал, но обладал такой силой духа, что те его не тронули.
- Как это?
- А вот так. Поравнялся с ними Румянцев и просто так произнёс: «Друзья мои, посторонитесь!». Те остолбенели, видимо, не ожидали. А Румянцев дальше пошел...
- А вас, если бы подобное случилось, они бы ограбили?
- Непременно! Я ведь начал бы драться, может, одному из братков нос бы расквасил, только потом вся эта шушера на меня бы накинулась - и всё… А Румянцев - он настоящий интеллигент был. Под руководством подполковника Румянцева я работал в ансамбле песни и пляски ДВО в 1950-60-х годах. Был художественным руководителем оркестра, а по совместительству на домре играл. Ещё такой случай помню: целую неделю репетируем мы сложную вещь патриотического жанра под названием «Слава советской державе», репетируем-репетируем, ну не идёт и всё! Всем мучительно и сложно - и оркестрантам, и хору, и мне. И тогда Румянцев видит это, берёт партитуру и... рвёт её на глазах у всех: «Извините, друзья мои, за потерю времени!». Представляете?
- А произведение чьё было?
- Да его же самого и было! Умел человек так критически к самому себе относиться. Случай тот послужил и мне хорошим уроком. После этого я сам старался так же спокойно себя вести, когда мои собственные мелодии критиковали, старался стать выше влюблённости в своё творчество. Если вижу, не нравится людям, что я написал, - беру и рву. Может, конечно, это я как обезьяна делаю, но вот так… Одним штрихом Румянцев меня изменил - научил трезво к себе относиться.
Теперь хочу рассказать о Геннадии Угрюмове. Этот композитор буквально всех поразил своей великолепной балладой… Его песни - классической направленности и народного плана. А вот пробиться через барабаны и вошедшую в моду «электрическую» музыку Угрюмов не сумел. Мне кажется, его погубила чрезмерная скромность. Конечно, к себе нужно строго относиться, но не до такой же степени…
Давайте поговорим еще о Юрии Владимирове. Заслуженный деятель искусств РСФСР, композитор, он много лет возглавлял хабаровскую краевую организацию Союза композиторов. Это была личность, с уходом которой в Хабаровске воцарилась, извините за резкое выражение, музыкальная барахолка.
Мы вовсе не дружили с ним, я даже думаю, что он меня недолюбливал, за что, впрочем, я не в обиде. Тем более, именно при Владимирове нас, музыкантов, за людей стали считать. Он был вхож к любому начальнику и умел доказать, что музыка - это духовное начало любой человеческой деятельности.
Но, видимо, и у него мнение обо мне было, как о гитаристе «на уровне трёх аккордов». В году, кажется, 1967-м предстояло открытие четвёртого пленума Союза композиторов. Соответственно, концерт готовился. Всем нам расписали по часам, кому во сколько следует к Владимирову явиться на предмет уточнения программы. Прихожу я, а он: «Ну, какую песню вы мне покажете?». Отвечаю: «Да вы знаете, я не песню принёс». - «А что?» - «24 прелюдии для фортепиано». Он резко так повернулся - и не знает, что сказать. Потом в своём отчёте на пленуме Владимиров так об этом сказал: «Я чего угодно от Журавлёва ожидал, но только не этого…»
- Матвей Павлович, вы всё о других людях рассказываете. Давайте теперь о вас поговорим.
- А что обо мне говорить? Я ведь - больше самоучка, консерваторий, как говорится, не кончал. Книг, правда, и по теории музыки, и насчет композиции, и мастерства исполнительского много прочитал. А память у меня хорошая, что уж прочитал - не забуду. Хабаровскому училищу искусств благодарен, в особенности - приехавшему к нам из Москвы профессору Марку Борисовичу Шаевичу. Очень много от него получил и многое понял - в музыке и относительно своего в ней места. В 1949 году я в этом училище первый свой ансамбль народных инструментов организовал. Позже и другие коллективы были.
- Вы сами на каких музыкальных инструментах играете?
- На балалайке, домре, контрабасе, ещё на гитаре, мандолине, лютне, на скрипке... Балалайки, гитары у меня свои, а контрабас, когда в оркестре железнодорожного института играл, из Дома офицеров брал.
- Вы и на контрабасе играли?
- Это особый инструмент: балалайка-контрабас. Много лет подряд я три раза в неделю из Дома офицеров в железнодорожный институт пешком шагал с этим контрабасом. Автобусов в городе, считай, не было, так я эту махину, выше меня ростом, на себе таскал. Играли мы классику - Россини, Зуппе. В оркестре до 100 человек было - студенты, в основном. И певец прекрасный был - бас. Парфёнов по фамилии, кандидат наук. А руководил оркестром Юра Бучкин, Юрий Александрович. Великолепный был организатор и патриот своего города. У него было исключительное чувство времени, опережал время, как хотел.
- Хотелось бы услышать и о вашей композиторской деятельности. Сколько всех различных произведений за жизнь написано - не считали?
- Сейчас уже не знаю, а лет семь назад взял да и подсчитал - где-то порядка 680 получилось. Некоторые песни уже и моими не считают. Пришлось как-то в Средней Азии побывать: так убедился, что некоторые мои песни там исполняют, не называя автора. Я не обижаюсь: из семи сотен три-четыре песни потерять не страшно…
- А какие из них сами считаете наиболее удачными?
- Пожалуй, песню о Ерофее Хабарове - её и Владимиров хвалил. Вообще, о нашем городе у меня написано 40 песен. Песню «Край рассветный мой» на стихи Аркадия Федотова мы с ним дуэтом и пели. По-моему, неплохо слушаются такие вещи, как «Мы - хабаровчане», «Вырос город в поднебесье голубом». У меня целая географическая сюита получилась: старался, как умел, прославить многие прекрасные места нашего Дальнего Востока - Комсомольск, Биробиджан, Николаевск, Аян, Охотск, Благовещенск, Сахалин, Камчатку.
Но на этом о музыке, пожалуй, хватит, хочу на политику перейти. Вы не против?
- Разумеется.
- Человечеству во все времена мешало насилие. И самое худшее насилие - это революция. Я вот недавно прочитал некоторые вещи Льва Толстого, которые прежде от нас прятали. И чётко понял, насколько революция - страшное насилие. У нас же, с Ленина ещё, привыкли называть Толстого гениальным писателем и при этом - никудышным политиком. А ведь он многое понял и предвидел.
Жить нужно так: твори добро, люби человека, как самого себя. А самое сильное оружие добра - музыка. Чем менее чувствует музыку человек, командующий обществом, тем более он несправедлив и жесток. Пусть кому-то это покажется наивным, но скажу: не должен руководить людьми человек, если он не знает и не понимает музыку.

А. ГОЛУБЕВА.