Он очень редко говорит о своей службе в армии. Мало кто знает, что мэр Хабаровска Александр Соколов в 19 лет участвовал в событиях на острове Даманском в самый разгар конфликта между СССР и Китаем. Во взводе, где он служил, было 43 человека из инженерно-саперного батальона учебной дивизии ДВО. Взвод многонациональный: русские, украинцы, белорусы, татары, чеченцы, осетины, евреи, узбеки, латыши...

- И никаких конфликтов, дедовщины и прочего, - говорит Александр Николаевич. - Мы все вместе круглосуточно долбили камень и глину, готовили шурфы под взрывчатку, строили сооружения. В первые дни все это при полной светомаскировке - ни фонарей, ни костров. Но все ребята были выносливые, приспособленные к непростым условиям, так что на трудности не жаловались. Кормили нас хорошо. Первые два дня по прибытии сухой паек: тушенка, сайра, галеты, масло, сахар, хлеб. Потом уже полевая кухня подошла: там уже и каша гречневая или рисовая с мясом, чай горячий. Вообще все было здорово: такой подъем духа, такой патриотизм! А какие у нас были командиры - Виктор Алексеевич Ступник, Юрий Александрович Горюнов, Клим Визир, Анатолий Капленко. Мы за них были готовы - хоть в огонь, хоть в воду.

Он помнит все о своей службе в армии. Но самое главное - это имена и фамилии каждого сослуживца, каждого командира и все, что с ними связано. Кого-то уже нет в живых, кто-то уехал с Дальнего Востока, но с теми, кто остался, мэр Хабаровска Александр Соколов встречается каждый год в марте, в память событий на Даманском.

- Я хочу поздравить всех своих сослуживцев, всех защитников нашего Отечества с праздником! - добавил Александр Николаевич. - Настоящие мужчины всегда любили и защищали свою землю, своих матерей, жен и детей. Но этот праздник, конечно, не только для мужчин. Это знаменательный день для всех граждан России. И для тех, кто прошел войну и восстанавливал разрушенную страну, и кто запускал ракеты и осваивал космос, кто поднимал сельское хозяйство, развивал науку - это все служение своему Отечеству и по большому счету, его защита. Это общий наш праздник.Так было и будет всегда!

Нарушитель на «губе»

Сергей Савков, председатель Хабаровской городской думы:

- Отдельный батальон связи в Князе-Волконском, в котором я служил, был образцом армейского подразделения. В таких частях и должны служить молодые люди, чтобы приучиться к порядку, самостоятельности и дисциплине. У нас было все, что считалось образцовым - трава не более пяти сантиметров, белые бордюры и другие вещи, которые принято считать армейской чистотой.

Я имел отношение к телефонной засекреченной аппаратуре связи. Что такое парню в 18 лет заниматься такой ответственной работой? Это очень серьезная проверка.

Был полтора года знаменосцем части. Я, кстати, только в армии узнал, что флаг и знамя - разные вещи. Как-то проходила конференция, на которую приехали представители многих воинских подразделений. Все привезли флаги войсковых частей, а мы - знамя, на котором указано полное название нашего отдельного батальона. И в перерыве ко мне на сцену подошел капитан из особого отдела (мы особистов называли «молчу-молчу») и говорит, что мы нарушили приказ 010 - принесли боевое знамя, не зашив номер. Потом были серьезные разборки, но никто не пострадал. Знамя было в свернутом состоянии и секретную информацию никто не прочитал.

Затем за нарушение этого же приказа пришлось посидеть на «губе». Я служил тогда в секретном делопроизводстве. И мои друзья попросились вечером посидеть в «секретке» и попечатать фотографии. Я разрешил. В час ночи спускаюсь опечатывать канцелярию - и тут командир части. Он понимает - что-то неладно. Не должен был я в это время работать. И отправил меня на гауптвахту. Через час комбат вызывает меня к себе, показывает приказ 010 и спрашивает: «Учил? Цитируй!». В общем, вместо гауптвахты отправил меня заучивать его наизусть.

Очень часто вспоминаю армейские годы. Например, в армии устный приказ командира - это святое. А у нас как бывает? Одно письмо, другое, третье. Не исполняют! Вот бы армейскую дисциплину да во все гражданские организации.

Хижина для майора

Какое важное это дело - социальная защита, Федор Васильевич МАЛЫЙ, помощник министра социальной защиты Хабаровского края, осознал давно, еще в бытность, когда служил кадровым офицером Советской армии и колесил по военным гарнизонам.

Один такой переезд запомнился особенно. После окончания московской академии его направили служить в Еврейскую автономную область, в поселок Бабстово. Когда майор Малый с семьей прибыл на место службы, выяснилось, что дома для военнослужащих только строятся и жить им пока придется... где придется. Кому достались сараи, а кому давно заброшенные дома - без воды, без электричества, без тепла - в общем, без всяких намеков на цивилизацию. После Москвы это было круто. Но служба есть служба. И натаскав за полкилометра с утра пораньше воды, Федор Малый бежал в часть. «Хорошо, что жена не хныкала, не попрекала, зачем, мол, завез в такую глушь, - улыбается помощник министра. - Как-то обустраивались, приспосабливались, не унывали. В итоге - у нас там родился второй сын. И теперь место службы в Бабстово вспоминаю с особой теплотой».

Как выгладить... сапоги

Глеб Клименко, управляющий Хабаровским филиалом банка «Возрождение»:

- В армии я прошел полезную школу выживания в походных условиях. Научился делать многое, до чего в нормальной гражданской жизни вряд ли бы додумался. Ведь мы пришли в войска тогда, когда в моду входили зарубежные рок-группы. Потому были все вихрастые, длинноволосые, в модной одежде, как сейчас говорят, с индивидуальным имиджем. Когда же нас переодели в мешковатую военную форму, постригли и обули в кирзовые сапоги, выглядели мы как-то нелепо и даже смешно. Правда, со временем, пройдя школу молодого бойца, накачались физически и подтянулись психологически, и форма стала сидеть, как влитая. Но для этого использовались и некоторые хитрости, которые передавались от «дедов» к новобранцам. Я служил в ремроте в части в Князе-Волконском, где обслуживал парк техники. Понятно, что и гимнастерка, и штаны вечно были в мазуте. От этих пятен спасал разве что бензин, в котором мы замачивали форму. Не поверите, но пятна выводились лучше всякого «Ваниша». И при этом форма нисколько не пахла. Шинели, чтобы они были пушистые и красивые, мы расчесывали особыми металлическими щетками, которые использовались для чистки металла...

А еще в армии я научился... гладить сапоги. Это делалось для того, чтобы солдатские кирзовые сапоги были похожи на офицерские яловые. Для этого срезался рант на подошве, внутрь вставлялся деревянный брусок в виде колодки, бралось большое количество ваксы, наносилось на кожу сапога и затем заглаживалось горячим утюгом. Особым шиком было, если сапогам удавалось придать форму остроносых. А еще круче, когда на каблук набивали металлические набойки из магниевого сплава, которые при чеканке шага на строевой не только издавали металлический звон, но и выбивали искры.

Кстати, глажке подвергались и шапки-ушанки, их овальную форму мы переделывали на форму куба. Ну, очень хотелось выглядеть бравыми и красивыми. Хотя наши командиры так не считали и на строевом смотре за такие нововведения в форме строго наказывали. Бывало, и я получал наряд вне очереди...

Не пью вина с солдатской службы

Александр Наумович Росинский, ветеран МВД, полковник милиции в отставке, носил погоны 41 год.

Неоднократно служил на Северном Кавказе. Теперь полковник хоть и в гражданской одежде, но, как всегда, в хорошей форме. Он любит хорошую шутку, веселые безобидные розыгрыши, все то, что объединяется одним словом - юмор. Поэтому в отставке Александр Наумович вспоминает смешные ситуации из своей долгой служебной деятельности.

«Три года отслужил я по призыву солдатом на Камчатке. Водил бортовой ЗИС-150. И вот через 30 лет судьба позволила опять оказаться на полуострове. Моя часть оказалась на прежнем месте. Спросил у солдат номер - совпал. Попросил дежурного проводить к командиру. Сели, и я у него спрашиваю: «А скажите, товарищ майор, после трудового дня водители должны сдавать путевки?»

- Обязательно, товарищ полковник!

Тогда я достал свою путевку тех времен, бережно хранившуюся у меня дома, и сказал: «Выполняю свой долг и сдаю путевку». - «Точно, наша путевка, - сказал командир, рассмотрев ее внимательно. - А вот фамилию бойца что-то не припомню у нас».

Тут я и рассказал, что служил в этой части 30 лет назад и последнюю путевку прихватил для дембельского альбома, а сейчас возвращаю. Командир долго удивлялся и радовался одновременно. А замполит моментально собрал всех и провел воспитательную работу. Пришлось мне выступить с краткой импровизированной речью перед личным составом и выдержать поток хвалебных слов от замполита, который для наглядности тыкал указкой мне в погоны и колодки на мундире, демонстрируя солдатам, кем они могут стать, если будут хорошо служить. В такой обстановке я, конечно, не мог проговориться, как однажды, служа здесь, выпил стакан вина, закусив рукавом солдатской водительской шинели, которая имеет специфический запах горючего. Дыхнул его - и как отрезало! С тех пор вина не пью!»

Вспышка с тыла

Андрей Николаевич Волокжанин, первый заместитель мэра города Хабаровска, добросовестно отслужил с 1982 по 1984 год сначала в Приморье, а затем в поселке Бабстово ЕАО в мотострелковой дивизии.

Вот там-то и произошел «веселый» случай, о котором он сейчас вспоминает с улыбкой, а тогда... «Заступаем в караул. Уже получив оружие, самовольно проникли в кабинет командира роты, который как раз в тот момент был в отъезде. Достали у него из шкафа проигрыватель, включили пластинку. Как сейчас помню - песню Антонова «Под крышей дома своего». Сидим, ностальгируем... И вдруг команда: «Вспышка с тыла!»

Кто служил, конечно, знает: по этой команде немедленно падаешь животом на пол и закрываешь голову руками. И вот представьте себе картину: лежат на полу с десяток солдат в полной боевой выкладке, а неожиданно вернувшийся командир роты ведет с ними воспитательную беседу о том, как нехорошо без спросу пользоваться чужими вещами...

А закончил службу Андрей Волокжанин сержантом.

Оберег от пули

Сергей Погодаев,кавалер двух орденов Красной Звезды, директор краевого государственного учреждения «Комсомольский-на-Амуре Дом ветеранов» - личность героическая.

Он прошел войну в Афганистане, и его воспоминания о службе в армии совсем другие. «Афганистан.1986 год. Декабрь. На 415-м танке выходим на указанную нам огневую позицию. Как обычно, стою на сиденье, прикрываясь командирским люком. Так обзор больше, а в бою это немаловажно. Люк расстопорен и легко вращается по смазанному сектору. Почему я внезапно швырнул люк влево, до сих пор непонятно. Все-таки Бог есть на свете! По всей вероятности, я сделал это в тот момент, когда снайпер нажимал на спусковой крючок. Как только люк прикрыл меня слева, броневой козырек призменного прибора наблюдения был пробит смертельным ударом снайперской пули, которую остановила толщина смотрового стекла. Стеклянная пыль обожгла внешнюю сторону правой ладони, в которой я держал тангенту переговорного устройства. В то же мгновение я нырнул внутрь танка. Рука переливалась перламутром. Кажется, такого свечения я нигде никогда не видел. Зачарованный этим светом, я, как ненормальный, какое-то время любовался рукой. Снайпер не промахнулся. Не поверни я люк, пуля в аккурат пробила бы сердце, а так она вошла в триплекс и там застряла. Храни тебя Господь за твои молитвы, моя родная любимая женушка!

Сегодня пробитый снайперской пулей смотровой прибор 415-го танка передан мной в качестве экспоната в Гродековский краеведческий музей города Хабаровска».

Хоккеист на Тигровой сопке

Знаете, кто это? Конечно, Виктор Григорьевич ГРИГОРЕНКО, президент ДВГУПС, доктор технических наук, профессор.

А в военной части на Тигровой сопке он действительно играл в хоккей, проходя срочную службу в спортивной роте. Туда Виктора Григоренко призвали сразу после окончания «железки». У него, правда, были немного другие планы, но раз Родина сказала - надо, значит, надо.

Службу Виктор Григорьевич всегда вспоминает с большой теплотой. Обидно только, что тогда ему даже ефрейтора не присвоили. Зато сейчас он обладатель самых разных званий и наград.

Автомат для пианиста

«Армия научила меня повиновению и смирению», - говорит Владимир Будников, солист Хабаровской краевой филармонии, а ныне еще и органист.

- Приказы ведь не обсуждаются, поэтому, что бы ты ни думал, их надо выполнять,- продолжает он. - Я и выполнял 25 месяцев в селе Князе-Волконское, в мотострелковой дивизии. Музыканты играли в оркестре, но, конечно, не целый день. На репетицию отводится немного времени, остальное - как у всех: подъем, уборка, строевая подготовка, марш-броски и т.д. Скрипачи, композиторы, пианисты, духовики со всех концов страны и палатки разворачивали на морозе, и оружие разбирали-собирали, и траншеи копали, строевой подготовкой занимались. Иногда нарушали армейский распорядок. Например, для дембельских альбомов фотографии печатали ночью, заперев помещение для репетиций шваброй. Как-то раз слышим - в скважине проворачивается ключ и начинается за дверью страшный ор. Оказывается, это явился посреди ночи наш любимый дирижер, майор. Естественно, взбесился. Тут-то мне смирение и пригодилось».