Нина Седова ушла на фронт из города Баку в 1942 году. Она училась на втором курсе института народного хозяйства, но пришлось все бросить. Нине исполнилось двадцать лет, учиться бы и влюбляться, но жизнь повернула так, что ей пришлось воевать на Северо-Кавказском фронте и стрелять из дивизионной пушки.

- Немец лупил так, что небо было черным от бомб, - вспоминает Нина Никифоровна. - Страшно? Конечно, было страшно. Казалось, что все бомбы летят в нашу сторону. Из 15 девушек, с которыми я служила, к концу войны в живых остались восемь.

Они постоянно рыли окопы: это был непрерывный окопный ад, потому что немцы их обстреливали постоянно, бомбили, и надо было начинать рыть заново. Но и в этом аду были свои радости и печали, и своя, пусть урывками, но личная жизнь, и свои забавные истории.

Так, однажды Нина заработала три наряда вне очереди за то, что «одела» свой автомат в платье в горошек. Наверное, только девушке может прийти в голову вместо утомительной ежедневной чистки автомата зачехлить его от грязи и пыли в свое старое платье.

Платьице было синее в белый горох, и среди 13 автоматов, стоящих в оружейке, кокетливо выделялось. Старшина долго не замечал вопиющего нарушения устава, за что попал под горячую руку начальства, которое нагрянуло как всегда внезапно.

- Чей автомат? - загремел изумленный начальственный чин.

- Ефрейтора Седовой.

- Убрать немедленно! В первый раз такое безобразие вижу!

Зато в другой раз наказание грозило не только одной Нине, но и ее подругам. Зимой, в холода, бегать ночью в туалет на улице девушки боялись, да и мерзнуть не хотели. Поэтому решили очень просто: ночным туалетом становилось обычное ведро, которое потом убирала дежурная по казарме.

Но однажды злосчастное ведро вынес перед всем строем старшина и, потрясая им, начал возмущаться. Девушки стояли, как оплеванные. И тут старшину осадили пожилые солдаты: заболеют девчонки, бегая по холодному двору, кому от этого польза? Так старшина и остался с этим ведром, сам не рад, что устроил глупый нагоняй.

Зато в другой раз в батарею прилетело ... счастье в виде шоколада. «Мессершмит» сбросил шоколад на парашюте голодным фрицам, а парашют отнесло к нашим частям. Вот это был праздник! Никто не вышел ни на обед, ни на ужин: вся батарея - 70 человек - ела шоколад, каждому досталось по две плитки.

Они постоянно ездили: Батуми, Туапсе, Тихорецк, Днепропетровск. В 1943 году Нина познакомилась с будущим мужем. Они жили на разных батареях, встречались редко. Но когда молодого человека решили перебросить в другое место, решили больше не расставаться и поженились. И вместе прошли всю войну, и всю дальнейшую жизнь - целых пятьдесят лет.

Но это было потом. А пока Нина учится на курсах радистов, по ночам слушает вражеские голоса, которые твердят: «Русиш швайн», и отвечает им: «Гитлер капут!»

И вдруг зимней ночью шестерых девушек-радисток (в их числе Нина Седова, тогда уже по мужу Трухляева) вызывают на сборный пункт с вещами, сажают в машину и везут в неизвестном направлении.

Так Нина вошла, а точнее, соприкоснулась с Историей с большой буквы: она приняла участие в знаменитой Ялтинской конференции, где лидеры стран антигитлеровской коалиции - СССР, США и Великобритании - решали судьбы послевоенного мирового порядка.

- На организацию этой конференции было собрано высшее командование со всего Советского Союза, - вспоминает Нина Никифоровна. - Командиром отделения был полковник, взводом командовал генерал.

Девушки-радистки были всего лишь младшими лейтенантами, но к ним предъявлялись очень жесткие требования: вести себя сдержанно, лишних разговоров с американцами не вести. Их разодели: аккуратная военная форма, сапожки. Потом, правда, после окончания конференции, все наряды отобрали.

На протяжении всей конференции у Нины не раз перехватывало дыхание, когда через комнату радисток проходил Сталин. Ходил тихо-тихо. Никогда не здоровался, но чуть улыбался.

Видели они и Рузвельта, которого возила на инвалидной коляске его жена Элеонора. Немного подшучивали над полным Черчиллем.

Так жили, что иногда доходило просто до анекдота.

- Нас поселили в санатории, - говорит Нина Никифоровна. - Представьте себе: Крым, погода стоит прекрасная, кругом - лавровые деревья. А мы где-то на базаре видели, что лавровый лист продают в газетных кулечках. Решили набрать себе не для продажи, конечно, а просто так, про запас. Ободрали весь лист, и к себе в мешки. Даже не подумали, зачем нам столько лаврового листа, обеды-то мы все равно себе не готовили.

Директор санатория нажаловался командующему генералу Лавриновичу. И вот перед самой отправкой нам приказывают построиться, открыть свои вещмешки и выложить все содержимое и если есть лавровый лист - сдать немедленно. Для этой цели на землю специально постелили чистую портянку. Через несколько минут на портянке уже лежала лавровая гора. Попало всем, да задержали машину на отправку на целых два часа. А директору санатория пришлось весь конфискованный лавр забрать для будущих супов. Хватило, наверное, на много лет вперед!

Вслед за мужем, командующим батареей, Нина освобождала Польшу, Чехословакию. Победу встретили в столице Силезии - Бреслау.

В Германии наши солдаты находились еще полгода после победы. Многие дома стояли пустые - бери что хочешь. Но, как вспоминает Нина Никифоровна, о мародерстве и речи не было. Муж вывез только сундук хорошей бумаги, которой в СССР не хватало.

А вот как использовали наши солдаты немецкую роскошь: бархатные ткани, тюлевые занавески заталкивали в окопы, спасаясь от обстрела. Однажды такая пуховая перина спасла Нине жизнь. Снаряд попал прямо в землянку, где спала Нина, укрытая красной немецкой периной. Все кинулись туда и увидели Нину, с ног до головы облепленную пухом, злую, но живую.

Девушки уезжали в 1945 году, в сентябре. Уже в дороге узнали, что началась война с Японией. Думали, может, их вернут обратно, но нет - поехали домой, в Баку.

А после войны была мирная жизнь со всеми ее радостями и печалями, были работа, сын и дочь (а затем трое внуков, двое правнуков, а скоро и третий родится!), переезды, смерть мужа. Сейчас Нина Никифоровна навещает его на кладбище 9 мая.

- Я ни на что не жалуюсь, - говорит Нина Трухляева. - Пенсия хорошая, государство обо мне заботится, дети рядом. Здоровья бы побольше!