Хабаровская организация Союза художников России отмечает свое 70-летие. Завтра в «Тихоокеанской звезде» вы прочитаете специальный выпуск, посвященный этой дате.

Большинство членов Хабаровского отделения Союза художников России закончили в разные годы художественно-графический факультет Дальневосточного государственного гуманитарного университета.

Рожденный в 1959 году, наш факультет начинался с деятельности двух преподавателей - Е.И. Потаповой и Е.И. Вольгушева.

Время 1970-х годов характерно сложившимся на факультете сильным творческим коллективом художников-графиков (Е.И.Вольгушев, Д.А.Романюк и более молодые художники Е.В.Бурлов, А.В.Гуриков, Г.М.Кутуров, С.П.Заровный, В.А.Смирнов, В.К.Амельянчик, В.В.Артеменко, позднее А.В.Макашин и др.).

У каждого педагога на факультете была своя, авторская методика работы, что, конечно, совершенно очевидно при обучении творческим дисциплинам. Маленькие «чудеса» позволяла творить великолепная академическая подготовка Степана Матвеевича Федотова. Долго и пристально рассматривая безнадежно испорченную работу студента, где все смешалось в липкое месиво, он мог буквально двумя или тремя движениями кисти возродить этюд. Такие ошеломительные виртуозные ходы С.М. Федотов демонстрировал не раз, всегда повергая студентов в тихое восторженное изумление.

Готовность всегда прийти на помощь, или «сидеть» с толковым студентом, не считаясь с личным временем, - еще одна черта, свойственная художникам-педагогам худграфа. Степан Матвеевич, анализируя подготовительный материал к дипломным работам, часто приговаривал студентам: «А изюминку пока так и не нашли». И это означало одно - надо упорно искать и искать дальше. В вопросах творчества доброжелательный С.М. Федотов всегда был строгим и требовательным.

Без сомнения, одной из ярких личностей на факультете был Е.М. Фентисов, отдавший педагогической деятельности много лет. Поразительная начитанность и глубина мысли, прекрасное знание истории изобразительного искусства и нестандартность теоретических идей делали его замечательным собеседником. Не случайно, что при Евгении Михайловиче на худграфе сложилось что-то вроде студенческой творческой киногруппы. Ему всегда удавалось найти единомышленников среди студентов, готовых дни и ночи пропадать в фотолаборатории института. Кинокамерой «Красногорск», укрепленной на штативе, в режиме покадровой съемки был снят не один мультипликационный фильм. Научным руководителем был, конечно, Е.М. Фентисов, получивший базовое образование во ВГИКе.

Долгие годы в моем представлении Евгений Михайлович был опытным теоретиком искусства, знатоком морфологии, иконографии средневекового искусства, способным ошеломить неожиданным поворотом мысли. Поэтому настоящим открытием стал однажды творческий отчет Е.М. Фентисова для преподавателей кафедры живописи.

В конце дня мы были приглашены в его мастерскую, где под лучами уже неяркого заходящего солнца нам неожиданно открылись замечательные композиции, выполненные в технике пастели. Насыщенные и глубокие по цвету амурские пейзажи, портреты и натюрморты. Их было много, они были и на стенах, и в раскрытых папках. Пастели, такие разные по колориту, мерцающие глубокими цветовыми переходами, привлекали целостностью видения и обобщенностью форм. Так открылся для меня в одно мгновение, раз и навсегда художник - замечательный мастер Е.М. Фентисов.

Просмотр - как много в этом слове для каждого худграфовца. Бессонные ночи, лихорадочное состояние тихого ужаса, когда комиссия входила в аудиторию, где были развешены во время сессии наши студенческие работы по рисунку, живописи и композиции. Процессию преподавателей обычно замыкал Виктор Ефимович Девятко, сам закончивший ХГФ на первом выпуске. Что творилось за плотно закрытой дверью, мы тогда не знали, но ноги у нас буквально подкашивались и обмирали сердца. В.Е. Девятко обожал, любил и коллекционировал книги. Легко цитировал их по памяти, блестяще знал творческие биографии художников и обладал к тому же феноменальной зрительной памятью.

На студенческих просмотрах прихрамывающий Виктор Ефимович внушал ужас тем, что легко изобличал лодырей, кто, не утруждая себя напряженными поисками авторских решений в композиции, просто нахально «заимствовал» готовенькое, чужие идеи из альбомов и журналов. Поразительно, как все это помнил В.Е. Девятко. Разгром лентяя и восстановление истины было очевидным для всех, когда Виктор Ефимович победно выносил из кабинета истории искусств затертый альбом с исходным образцом. Открытый, нетерпимый к вранью и лени студентов, в негодовании В.Е. Девятко мог быть очень резким, но в то же время своих дипломников, если они действительно того стоили, на защитах Виктор Ефимович отстаивал как ратный воин, буквально до последней капли крови.

Одним из самых опытных педагогов на худграфе был, несомненно, Е.И. Вольгушев. По сути вся творческая жизнь и судьба Е.И. Вольгушева, окончившего Московский педагогический институт им. В.П. Потемкина в 1956 году, была отдана нашему факультету. Евгений Иванович не всегда был для нас, студентов, простым собеседником. Уровень его теоретической подготовки был просто несопоставим с нашим, мысль многомерна, и многое из того, что он рассказывал, почему-то не забывалось, а открывалось во всей полноте лишь с течением времени. При непосредственном участии Евгения Ивановича на факультете была создана мастерская графики, в которой студенты будут осваивать различные техники эстампа и выполнять дипломные работы.

Дмитрий Андреевич Романюк, также долгие годы работавший на факультете, был выпускником Харьковского художественного института. Он был мягким, улыбчивым и деликатным человеком. В перерыве между парами Д.А. Романюк всегда что-то упоенно рисовал в небольшом альбоме, а рассматривая студенческие учебные или пленэрные работы, умел искренне восхищаться каким-нибудь удачным этюдом. Под его руководством многие студенты охотно учились иллюстрированию книги, осваивали технику линогравюры. Д.А. Романюк не расставался с карандашом, создавая легкие, подвижные рисунки, наполненные дыханием жизни, но главным в его творчестве была, конечно, линогравюра. Графика Дмитрия Андреевича всегда безмятежно солнечная и теплая, но без налета приторности. Она - рассказ мудрого и сердечного человека, искренне любящего дальневосточный край.

Однажды один из однокурсников, кстати, очень трудолюбивый и одаренный студент, писал этюд масляными красками, вытирая при этом кисть прямо о брюки, в которых, собственно, и был. Заметив недоуменный взгляд, пояснил, что не только тряпки, но уже и носки закончились, а работать очень хочется. Ежедневная многочасовая работа привела к появлению замечательного произведения, которое сейчас можно было бы назвать арт-объектом, тогда-то слово было еще не известно. То, что обычные брюки пережили творческую трансформацию, не вызывало никакого сомнения. Они обрели невиданную толщину и прочность, а запах краски и растворителя отпугивал комаров и мошку.

«Замученные» насилием художника штаны зажили своей собственной жизнью, оказывая, как и любое произведение искусства, влияние на своего творца. За ночь краска, как правило, схватывалась, и они превращались в своеобразный твердый футляр. Со временем даже обрели свой голос, похрустывая и поскрипывая при ходьбе, настойчиво заставляя своего владельца переставлять ноги только «от бедра», но, конечно, предпочитали стоять прямо. Психоделический цвет арт-объекта менялся на протяжении каждого дня, то был пасмурным или, наоборот, открыто ярким, то окрашивался в теплую цветовую гамму, то в холодную. Арт-объект постоянно «тормозил» изумленных местных жителей и безмятежно пасущихся коз, вызывая острые дискуссии. С тех пор прошло много лет и автор необычного артефакта со временем стал известным художником и членом Хабаровского творческого союза.

Сколько интереснейших экспериментальных работ будет создано в полуподвальных помещениях, из которых нас, кажется, никогда не выгоняли, а в предзащитные дни работа обычно кипела круглосуточно. В.Н. Джунь, сам выпускник нашего факультета, всегда вспоминается с трубочкой в руках, в своей пахнущей свежим деревом, воском и лаком мастерской. На полках и станках плотной группой стояли начатые и завершенные скульптуры, в старинном шкафу - альбомы по изобразительному искусству. Близкая Виктору Николаевичу в творчестве тема - обнаженное тело всегда было пронизано чувством жизни, свободы и раскрепощенности. Он не имитировал, не копировал натуру, создавая ее метафорический образ. С любимым материалом - деревом был бережен. В его скульптурах оно как-то не разрушалось, а в корнепластике оживало причудливыми изгибами живых форм. К сожалению, в Хабаровске не сохранился ни один из детских городков, над которыми трудились его студенты-дипломники, последним от рук вандалов пал городок В.Н. Джуня на прудах Уссурийского бульвара.

К сожалению, не все остались с нами в этой жизни, и, тем не менее, воспоминания о преподавателях худграфа 1970-х годов не потускнели и не обесцветились, как старые фотографии. Главное, что объединяет художников-педагогов, учивших меня, - это творческие, требовательные люди - носители профессиональной культуры. Последние годы наш факультет в официальных документах называется уже по-другому, но до сих пор при встречах с однокурсниками или в деловом разговоре на кафедре мы продолжаем произносить привычное «худграф».