Отделу борьбы с бандитизмом он предпочёл… лёгкую атлетику
27.03.2026
331
Подумать только, Алексею Пантелеймоновичу Каткову 30 марта исполнилось бы уже 100 лет. Его уже более 15 лет нет с нами, но кажется, что ещё совсем недавно он приходил в редакцию газеты «Тихоокеанская звезда», где всегда был желанным гостем, с новым материалом.
Автор этих строк постоянно поражался работоспособности и энергии Каткова. Будучи уже в преклонном возрасте, он вполне мог дать фору молодым. Мы с ним познакомились весной 1990-го. В тот момент я как раз был принят в штат сотрудников «Тихоокеанской звезды», а Алексей Пантелеймонович активно сотрудничал с нашей газетой.
Причём писал не только о своей любимой лёгкой атлетике, где он знал всё от «А» до «Я», но и на многие злободневные темы. Помню, забежит в редакцию по крутой лестнице на третий этаж (и при этом никакой тебе одышки!), отдаст рукопись и дальше помчится.
Заслуженный работник физической культуры, отличник народного просвещения, почётный железнодорожник, кандидат педагогических наук, доцент, профессор, член-корреспондент Международной педагогической академии и Союза журналистов СССР… Это далеко не полный список регалий Алексея Каткова, вся жизнь которого была сплошным марафоном.
ВСЁ НАЧАЛОСЬ С ХАРБИНА
Да, Катков родился в… Харбине. Его родители в трудные годы Гражданской войны, пытаясь войти в нормальную жизненную колею, мотались между Хабаровском, Владивостоком и Харбином. И в итоге из-за репрессивной жестокой политики, как рассказывал потом Алексей Пантелеймонович, осели в Харбине. Там Лёша прожил почти двадцать лет.
Любовь к спорту ему привил старший брат Саша. Алексей старался не пропускать ни одной тренировки Александра, переживал за него, а потом и сам увлёкся.
Кстати, в Харбине родился ещё один впоследствии хорошо известный у нас тренер по лёгкой атлетике – Анатолий Протасов. Катков с Протасовым ходили в одну школу, быстро нашли общий язык и нередко устраивали междусобойчики. Сам Алексей поначалу увлёкся настольным теннисом и парусным спортом, затем занялся и лёгкой атлетикой.
Конечно, рассказывая о харбинском периоде своей биографии, Катков вспоминал не только спортивные успехи, но и трудности.
– Ещё хорошо, что отец пошёл работать заведующим пекарней братьев Мейзиных, у нас во время войны не было проблем с хлебом, – говорил Алексей Пантелеймонович. – Ко мне даже товарищи частенько приходили делать уроки: знали, что у нас всегда есть чем полакомиться. А вообще-то жизнь была не сахар. Лично у меня даже не имелось тёплой обуви. Так что зимой, чтобы не замёрзнуть, приходилось быстро бегать. Может, с тех пор у меня и появилась любовь к бегу.
Не забыть Каткову и отношение к русским местного населения. Ущемление, по его словам, было на каждом шагу. А порой пропадали люди. Навсегда! И поэтому, когда в 1945 году у Каткова появилась возможность уехать в Россию, он ею сразу же воспользовался.
ЗАТЕРЯТЬСЯ В МАССАХ
Первая остановка в России – Хабаровск. Но вскоре Катков оказывается на Сахалине. Молодой, крепкий парень, неплохо владеющий японским языком, направляется в органы государственной безопасности в отдел по борьбе с бандитизмом. Правда, сам Алексей Пантелеймонович не особо любил вспоминать те годы.
– Работа была связана с японскими военнопленными, – рассказывал Катков. – Поэтому как только мне представилась возможность уехать с Сахалина и заняться каким-нибудь другим делом, я тут же ею воспользовался.
В 1951 году Катков вновь перебрался в Хабаровск. Дело было так: его друг Юра Кондрашов, с которым они были знакомы ещё с Харбина (неплохой, кстати, баскетболист), написал ему: «Лёша, я поступил в пединститут на кафедру физвоспитания. Учиться можно, трудности только с гимнастикой. Так что приезжай».
Катков и приехал. Осмотрелся, познакомился с вузом, с ребятами и поступил. Как рассказывал потом Алексей Пантелеймонович, ему важно было в те суровые времена затеряться в студенческой массе. Тогда ведь, особенно с харбинским прошлым, сажали всех подряд.
– Я не был эмигрантом, но клеймо эмигранта, человека политически сомнительного, долгие годы сопровождало меня. Именно из-за этого выбрал нейтральную профессию – физическое воспитание и спорт. И как показала жизнь, выбор мой был правильным, – спустя годы рассуждал Катков. – Поступал в вуз как легкоатлет, но тянуло меня и к гребле. Помню, сижу как-то на деревянных ступеньках водной станции «Искра» и наблюдаю за тренировкой гребцов. Очень хотелось сесть в лодку и попробовать свои силы.
Тренер команды Виктор Лукич Грудзинский, зная Каткова как бегуна, спросил: «Что, Лёша, смотришь?» – «А можно я пройду дистанцию?» Тренер засмеялся: «Да тут умелым надо быть: без знания течения, без тренировки нечего делать».
– Но я всё же сел в лодку, – продолжал Алексей Пантелеймонович. – «Ничего себе попробовал! – удивлялся потом Грудзинский. – Лучшее время показал! Через десять дней будешь выступать на первенстве края».
Так Катков стал членом сразу двух сборных – по лёгкой атлетике и гребле. А вскоре Грудзинский покинул свой пост, и Алексей Пантелеймонович на протяжении семи лет был играющим тренером гребной команды, а также председателем краевой федерации. Восемь раз он становился чемпионом края и дважды на шлюпке-двойке выигрывал первенство Сибири, Урала и Дальнего Востока.
ЛЮБОВЬ И ГРЕБЛЯ
После окончания вуза Катков немного поработал учителем физкультуры в средней школе № 5 (тогда она была базовым учебным заведением пединститута), затем в железнодорожном техникуме. А потом уехал в… Рязань, где пять лет «протрубил» старшим преподавателем медицинского института.
А оказался он в Рязани вот по каким обстоятельствам. Как отмечалось выше, Катков одно время активно занимался с гребцами. Как-то к нему на тренировку пришла шестнадцатилетняя девчушка Эмма. Но поначалу её всерьёз не восприняли. Главный тренер Грудзинский, глядя, как Эмма сорок минут гребла на одном месте против слабого течения, посоветовал инструктору Каткову: «Убирай её. Толку не будет. Ну посмотри сам – она же совсем слабенькая».
Алексей вступился за новенькую: «Зато упорная». Эмма действительно оказалась упорной и впоследствии стала чемпионкой края по гребле. Конечно, во многом благодаря инструктору, которому всё больше и больше нравилась его подопечная.
Свои чувства Катков старался до поры до времени скрывать, но когда Эмма стала студенткой физмата педагогического института, они уже стали встречаться не только на тренировках.
Родители Эммы были в шоке. Дочь «крутит любовь» с женатым мужчиной, отцом двоих детей, намного лет старше её! И тут же перевели Эмму в другой институт – на запад страны. А до начала учебного года отправили в Москву, к бабушке.
Катков, узнав, что его хотят разлучить с любимой, бросился разыскивать свою Эмму. А дальше было, как в кино. Прошагав по московским улицам почти целый день (адрес удалось узнать приблизительный), Алексей увидел в толпе прохожих… знакомую фигуру. Так они вновь встретились и уже навсегда, прожив вместе более пятидесяти лет.
«С ТОБОЙ ЛЕГКО!»
Именно в Рязани за активную работу в средствах массовой информации (а печататься он, к слову, начал ещё в 1952 году) Алексея Пантелеймоновича приняли в Союз журналистов СССР. Но затем Катковы вернулись в Хабаровск. Стали преподавать в педагогическом институте. Семь лет Алексей Пантелеймонович возглавлял кафедру физического воспитания института, а когда в «железке» появилась неплохая спортивная база, Катков перебрался туда. В педагогическом его переход восприняли с пониманием.
– Жизнь прожита не зря, – сказал как-то Катков. – И свидетельством этому не награды и звания, приобретённые на долгом жизненном пути, а знание и опыт. Плюс – терпимость, уважение, испытываемое к людям, независимо от их положения. Конечно, трудно самому себе давать характеристику, но всегда чувствовал, что постоянное сомнение в своей правоте – одна из основных моих составляющих. «С тобой легко, ты не давишь на психику», – сказал мне один из сослуживцев.
С вами, Алексей Пантелеймонович, и правда было легко.
Дмитрий ИГОЛИНСКИЙ.
Автор этих строк постоянно поражался работоспособности и энергии Каткова. Будучи уже в преклонном возрасте, он вполне мог дать фору молодым. Мы с ним познакомились весной 1990-го. В тот момент я как раз был принят в штат сотрудников «Тихоокеанской звезды», а Алексей Пантелеймонович активно сотрудничал с нашей газетой.
Причём писал не только о своей любимой лёгкой атлетике, где он знал всё от «А» до «Я», но и на многие злободневные темы. Помню, забежит в редакцию по крутой лестнице на третий этаж (и при этом никакой тебе одышки!), отдаст рукопись и дальше помчится.
Заслуженный работник физической культуры, отличник народного просвещения, почётный железнодорожник, кандидат педагогических наук, доцент, профессор, член-корреспондент Международной педагогической академии и Союза журналистов СССР… Это далеко не полный список регалий Алексея Каткова, вся жизнь которого была сплошным марафоном.
ВСЁ НАЧАЛОСЬ С ХАРБИНА
Да, Катков родился в… Харбине. Его родители в трудные годы Гражданской войны, пытаясь войти в нормальную жизненную колею, мотались между Хабаровском, Владивостоком и Харбином. И в итоге из-за репрессивной жестокой политики, как рассказывал потом Алексей Пантелеймонович, осели в Харбине. Там Лёша прожил почти двадцать лет.
Любовь к спорту ему привил старший брат Саша. Алексей старался не пропускать ни одной тренировки Александра, переживал за него, а потом и сам увлёкся.
Кстати, в Харбине родился ещё один впоследствии хорошо известный у нас тренер по лёгкой атлетике – Анатолий Протасов. Катков с Протасовым ходили в одну школу, быстро нашли общий язык и нередко устраивали междусобойчики. Сам Алексей поначалу увлёкся настольным теннисом и парусным спортом, затем занялся и лёгкой атлетикой.
Конечно, рассказывая о харбинском периоде своей биографии, Катков вспоминал не только спортивные успехи, но и трудности.
– Ещё хорошо, что отец пошёл работать заведующим пекарней братьев Мейзиных, у нас во время войны не было проблем с хлебом, – говорил Алексей Пантелеймонович. – Ко мне даже товарищи частенько приходили делать уроки: знали, что у нас всегда есть чем полакомиться. А вообще-то жизнь была не сахар. Лично у меня даже не имелось тёплой обуви. Так что зимой, чтобы не замёрзнуть, приходилось быстро бегать. Может, с тех пор у меня и появилась любовь к бегу.
Не забыть Каткову и отношение к русским местного населения. Ущемление, по его словам, было на каждом шагу. А порой пропадали люди. Навсегда! И поэтому, когда в 1945 году у Каткова появилась возможность уехать в Россию, он ею сразу же воспользовался.
ЗАТЕРЯТЬСЯ В МАССАХ
Первая остановка в России – Хабаровск. Но вскоре Катков оказывается на Сахалине. Молодой, крепкий парень, неплохо владеющий японским языком, направляется в органы государственной безопасности в отдел по борьбе с бандитизмом. Правда, сам Алексей Пантелеймонович не особо любил вспоминать те годы.
– Работа была связана с японскими военнопленными, – рассказывал Катков. – Поэтому как только мне представилась возможность уехать с Сахалина и заняться каким-нибудь другим делом, я тут же ею воспользовался.
В 1951 году Катков вновь перебрался в Хабаровск. Дело было так: его друг Юра Кондрашов, с которым они были знакомы ещё с Харбина (неплохой, кстати, баскетболист), написал ему: «Лёша, я поступил в пединститут на кафедру физвоспитания. Учиться можно, трудности только с гимнастикой. Так что приезжай».
Катков и приехал. Осмотрелся, познакомился с вузом, с ребятами и поступил. Как рассказывал потом Алексей Пантелеймонович, ему важно было в те суровые времена затеряться в студенческой массе. Тогда ведь, особенно с харбинским прошлым, сажали всех подряд.
– Я не был эмигрантом, но клеймо эмигранта, человека политически сомнительного, долгие годы сопровождало меня. Именно из-за этого выбрал нейтральную профессию – физическое воспитание и спорт. И как показала жизнь, выбор мой был правильным, – спустя годы рассуждал Катков. – Поступал в вуз как легкоатлет, но тянуло меня и к гребле. Помню, сижу как-то на деревянных ступеньках водной станции «Искра» и наблюдаю за тренировкой гребцов. Очень хотелось сесть в лодку и попробовать свои силы.
Тренер команды Виктор Лукич Грудзинский, зная Каткова как бегуна, спросил: «Что, Лёша, смотришь?» – «А можно я пройду дистанцию?» Тренер засмеялся: «Да тут умелым надо быть: без знания течения, без тренировки нечего делать».
– Но я всё же сел в лодку, – продолжал Алексей Пантелеймонович. – «Ничего себе попробовал! – удивлялся потом Грудзинский. – Лучшее время показал! Через десять дней будешь выступать на первенстве края».
Так Катков стал членом сразу двух сборных – по лёгкой атлетике и гребле. А вскоре Грудзинский покинул свой пост, и Алексей Пантелеймонович на протяжении семи лет был играющим тренером гребной команды, а также председателем краевой федерации. Восемь раз он становился чемпионом края и дважды на шлюпке-двойке выигрывал первенство Сибири, Урала и Дальнего Востока.
ЛЮБОВЬ И ГРЕБЛЯ
После окончания вуза Катков немного поработал учителем физкультуры в средней школе № 5 (тогда она была базовым учебным заведением пединститута), затем в железнодорожном техникуме. А потом уехал в… Рязань, где пять лет «протрубил» старшим преподавателем медицинского института.
А оказался он в Рязани вот по каким обстоятельствам. Как отмечалось выше, Катков одно время активно занимался с гребцами. Как-то к нему на тренировку пришла шестнадцатилетняя девчушка Эмма. Но поначалу её всерьёз не восприняли. Главный тренер Грудзинский, глядя, как Эмма сорок минут гребла на одном месте против слабого течения, посоветовал инструктору Каткову: «Убирай её. Толку не будет. Ну посмотри сам – она же совсем слабенькая».
Алексей вступился за новенькую: «Зато упорная». Эмма действительно оказалась упорной и впоследствии стала чемпионкой края по гребле. Конечно, во многом благодаря инструктору, которому всё больше и больше нравилась его подопечная.
Свои чувства Катков старался до поры до времени скрывать, но когда Эмма стала студенткой физмата педагогического института, они уже стали встречаться не только на тренировках.
Родители Эммы были в шоке. Дочь «крутит любовь» с женатым мужчиной, отцом двоих детей, намного лет старше её! И тут же перевели Эмму в другой институт – на запад страны. А до начала учебного года отправили в Москву, к бабушке.
Катков, узнав, что его хотят разлучить с любимой, бросился разыскивать свою Эмму. А дальше было, как в кино. Прошагав по московским улицам почти целый день (адрес удалось узнать приблизительный), Алексей увидел в толпе прохожих… знакомую фигуру. Так они вновь встретились и уже навсегда, прожив вместе более пятидесяти лет.
«С ТОБОЙ ЛЕГКО!»
Именно в Рязани за активную работу в средствах массовой информации (а печататься он, к слову, начал ещё в 1952 году) Алексея Пантелеймоновича приняли в Союз журналистов СССР. Но затем Катковы вернулись в Хабаровск. Стали преподавать в педагогическом институте. Семь лет Алексей Пантелеймонович возглавлял кафедру физического воспитания института, а когда в «железке» появилась неплохая спортивная база, Катков перебрался туда. В педагогическом его переход восприняли с пониманием.
– Жизнь прожита не зря, – сказал как-то Катков. – И свидетельством этому не награды и звания, приобретённые на долгом жизненном пути, а знание и опыт. Плюс – терпимость, уважение, испытываемое к людям, независимо от их положения. Конечно, трудно самому себе давать характеристику, но всегда чувствовал, что постоянное сомнение в своей правоте – одна из основных моих составляющих. «С тобой легко, ты не давишь на психику», – сказал мне один из сослуживцев.
С вами, Алексей Пантелеймонович, и правда было легко.
Дмитрий ИГОЛИНСКИЙ.