В предвоенные и послевоенные годы мы жили в Николаевске-на-Амуре.

В городе находился лагерь японских военнопленных. Рядом с нами они строили дом. Время было тяжелое, а нас у родителей - пятеро. Когда мы садились обедать, мама делила хлеб на всех поровну. Хлеб выдавали по карточкам и так мало, что ощущения сытости не наступало.
Мы, дети, бегали смотреть, как работают японцы. Запомнилось, что пилили бревна они почему-то сидя и очень мерзли.
Свою норму хлеба я стала отдавать одному из японцев. Брат предлагал мне обменивать ее на маленький кусочек сахара, но я не соглашалась. Однажды мама узнала, как я распоряжаюсь своей пайкой, но она не стала меня ругать.
Японец, увидев меня, всегда улыбался. Как-то показал фотографию, сказав: «Моя мадам». Рядом с женщиной был он и, очевидно, их сын. В очередной раз, когда мы пришли на стройку, японский военнопленный подозвал меня и преподнес подарок. Это был игрушечный комодик, сделанный из спичечных коробков. Он даже открывался, крышка поднималась на петельках из ниток.
Никаких игрушек у нас тогда не было. Я была счастлива. Поставила подарок на этажерку в передний угол комнаты. Соседские дети приходили к нам посмотреть на это маленькое чудо.
Потом пленных увезли, и больше я не видела японца. Если он остался жив и вернулся на родину, думаю, он обязательно вспоминал русскую девочку, которая отдавала ему свой хлеб.
Какие бы я ни получала подарки в своей жизни, я больше никогда не испытывала такой радости, как при виде игрушечного комодика.

В. Шубина.