Ванинский порт - ворота в Японию, Китай, Корею. И наивно было бы полагать, что наркодельцы не пожелают этим воспользоваться. А потому известие о том, что ванинской таможней и транспортной прокуратурой возбуждены сразу три уголовных дела по ст. 188 УК РФ по фактам незаконного ввоза на территорию РФ сильнодействующих веществ, вызвало вполне понятный интерес. Тем более, что эта статья Уголовного кодекса предполагает суровое наказание: до десяти лет лишения свободы, а главными подозреваемыми по всем трем делам стали не кто-нибудь, а... капитаны дальнего плавания.

- Шутка ли - капитаны-наркодилеры! И это при том, что капитан является самой уважаемой фигурой в морской «табели о рангах» и официальным представителем государства, флаг которого развевается на мачте вверенного ему судна. И ладно бы еще один, но чтобы сразу три... Это уже просто капитанская наркомафия какая-то получается... - с такими мыслями я набирала номер телефона ванинского транспортного прокурора
В.В. Аксенова.
Однако вопреки моим ожиданиям Валерий Викторович не горел желанием рапортовать о разоблачении преступного капитанского синдиката и не пожелал пролить свет на столь необычное событие, заявив:
- Пока ведется следствие, ни о каких комментариях речи быть не может.
- Но, насколько мне известно, капитанам уже предъявлены обвинения, и дело, вернее дела, переданы в суд...
- Да? - удивился прокурор. - Ну, в таком случае, когда будет судебное решение, тогда и будет разговор.
Однако несколько позже выяснилось, что дел этих в суде нет. Вернее, они там действительно были, но затем их вернули «первоисточнику». На доработку.
Позже, посетив еще массу кабинетов и переговорив со множеством людей, мне удалось выяснить подробности этого странного дела, которое местная молва уже успела окрестить: «Делом трех капитанов»
Все начиналось вполне обыденно. В ноябре 2004 года иностранная компания «Nova Shipping Compani» приобрела в Турции не новый, но вполне пригодный к работе теплоход «Igor Belianski». Для перегона и работы на нем был нанят российский экипаж, состоявший из ванинских и сахалинских моряков. Возглавлял его капитан дальнего плавания Георгий Свинтрадзе. Из Турции судно отправилось в израильский порт Ашдот под грузовые операции. И там портовые власти, учитывая, что теплоход занимался перевозкой опасных химических грузов, настоятельно рекомендовали капитану приобрести современную судовую аптечку. Причем входивший в состав инспекционной комиссии израильский врач указал, что данная аптечка, содержавшая лекарства для лечения конвульсий, удушья и отравлений, должна храниться в сейфе капитана судна, а не в амбулаторной каюте, как обычно. Сказано - сделано: капитан Свинтрадзе аптечку приобрел (о чем свидетельствуют документы), положил ее в сейф, а сейф запер на ключ.
Знал бы Георгий Иванович чем обернется для него и его коллег приобретение безобидной аптечки, выбросил бы ее за борт, едва отчалив от берега. Шли месяцы, судно двигалось в сторону дальневосточных берегов, попутно заходя в различные порты. Медицинских наркотиков, таких как опий и морфий либо их производных, в аптечке, опять же согласно документам, не было. А потому в таможенных декларациях капитан спокойно писал: «Наркотики на борту судна отсутствуют».
В январе 2005 года «Igor Belianski» благополучно достиг родных берегов и работал на линиях Находка - Япония и Ванино - Япония. К тому времени место Георгия Свинтрадзе на капитанском мостике занял Игорь Глушков, работавший прежде старшим помощником капитана. Аптечка по-прежнему хранилась в недрах капитанского сейфа. 4 апреля Игоря Глушкова сменил новый капитан - Виктор Щербатенко. Все шло как обычно, рейсы до Японии короткие, в среднем недели по две. Каждый раз, уходя из порта и возвращаясь, капитаны предъявляли судно для таможенного досмотра. Наличие судовой аптечки - факт общеизвестный, без нее санитарные власти просто не выпустят судно в рейс. Но ни разу с января нынешнего года представители таможни аптечкой не поинтересовались. И вдруг...
28 апреля во время очередного таможенного оформления сотрудники ванинской таможни, осмотрев судно и подписав все бумаги, явились к капитану и принялись взламывать плинтусы, переворачивать постель и личные вещи капитана. И даже зачем-то сломали капитанский стол
Онемевший от изумления Щербатенко только и смог спросить, что им нужно. Таможенники ответили по-одесски, вопросом на вопрос: «У вас есть сейф?»
- Ну, конечно, есть, - ответил капитан, - попросили бы, я бы его сам открыл.
Когда сейф был открыт, из него извлекли ту самую аптечку. А из аптечки достали лекарства: фенобарбитон, либрекс и ассивал. У капитана строго спросили: «Почему вы не внесли эти препараты в декларацию?»
- Так не знал я, что их нужно туда вносить, это ведь не наркотики... - ответил капитан
- А где вы взяли эту аптечку? - спросили таможенники.
- Она была приобретена еще в Израиле, по настоянию тамошних портовых властей, - вновь ответил капитан, - а я принял ее от своего предшественника, капитана Глушкова. Да к ней с самого Израиля никто и не прикасался, слава богу, не понадобилась, все препараты, согласно инвойсу (счет-фактуре) в целости и сохранности, - объяснял капитан, уверенный, что этот кошмар сейчас закончится.
Но, как выяснилось, все только начиналось. Капитана предупредили, чтобы он никуда не уезжал. А через несколько дней вызвали на допрос, где объявили, что он является подозреваемым по уголовному делу, возбужденному по ст. 188, ч.3 УК РФ (контрабанда сильнодействующих веществ с использованием служебного положения), так как, согласно данным экспертизы, в лекарствах, хранившихся в аптечке, обнаружены сильнодействующие вещества, подлежащие декларированию. Ему также сообщили и о «мере пресечения»: подписке о невыезде. Смысл такого решения разгадать трудно. Вот что следует из постановления: «...судно находится под погрузкой, и планируется его отход в один из портов Китая. Таким образом капитан судна может скрыться от следствия, уничтожить доказательства либо иным путем препятствовать производству по уголовному делу».
Интересно, каким это «образом» можно скрыться с судна в открытом море? Разве что по приходу в Китай попросить там политического убежища. Опять же, как это можно умудриться «уничтожить доказательства», если они, в смысле те самые злополучные таблетки, были изъяты во время обыска? (И судно, кстати, ушло в рейс без необходимых лекарств.)
Щербатенко вынужден был прервать контракт, потерял работу и занялся поисками адвоката.
Аналогичная процедура была проделана и с двумя его предшественниками - капитанами Свинтрадзе и Глушковым: они ведь тоже возили аптечку в сейфе.
А еще через несколько дней РИА «Новости» опубликовало информацию, предоставленную пресс-службой ванинской таможни : «Сотрудниками ванинской таможни была предотвращена попытка незаконного ввоза на территорию РФ сильнодействующих веществ. В отношении капитана судна возбуждено уголовное дело...»
А что, звучит... Пусть и не так громко, как задержание международного наркокурьера.
Через несколько месяцев капитанам предъявили обвинения. С такой формулировкой: «Своими умышленными действиями капитан... совершил преступление, предусмотренное ст.188 УК РФ - контрабанда, то есть перемещение через таможенную границу РФ сильнодействующих веществ, совершенное с обманным использованием документов должностным лицом с использованием своего служебного положения». Дела быстренько сдали в суд. Но суд, как мы уже знаем, их вернул. Почему? Этот вопрос я задала адвокату Ольге Мартьяновой, занимающейся капитанским делом.
Право на ошибку
- Что такое преступление?- задала мне вопрос Ольга Ивановна. И сама ответила: - Преступление - это общественно опасное деяние, совершенное с умыслом. Давайте рассмотрим нашу ситуацию. Разумеется, сильнодействующие вещества подлежат декларированию. Но преступление, в котором обвиняют капитанов, а именно контрабанда, характеризуется только прямым умыслом. Здесь никакого умысла быть не могло. И вот почему. Давайте посмотрим на постановление правительства РФ, которым определен перечень наркотических и сильнодействующих веществ, подлежащих декларированию. В нем нет названий лекарств, изъятых из капитанского сейфа. В таблетках из судовой аптечки содержатся какие-то миллиграммы веществ, подлежащих декларированию. Ну мог ли капитан, не имеющий специального медицинского образования, разбираться в таких тонкостях? Ведь даже сотрудникам таможни понадобилось заключение эксперта, чтобы понять, что в этих таблетках что-то такое есть. И потом, таможенники, неоднократно оформлявшие судно, должны были бы разъяснить капитанам все эти формальности. Но они этого не сделали. И главное: во время обыска в капитанской каюте капитану должны были разъяснить его права, в частности право на защиту, то есть на адвоката. Это право в такой ситуации наступает немедленно. И сотрудники таможни не могли этого не знать. Однако права на защиту капитан был лишен. А согласно постановлению Конституционного суда РФ, все доказательства, полученные с нарушением процессуальных норм, являются незаконными. И еще: из протокола осмотра места происшествия следует, что сотрудники таможни знали о лежащей в капитанском сейфе аптечке. Да о ней, собственно, знают все. Зачем было устраивать это «шоу» с обыском?
Действительно. Зачем? Тем более, что порт приписки «Igor Belianski» - Пномпень. Стало быть, судно является территорией Камбоджи. Ну разве можно вести себя подобным образом на территории чужого государства?
Все капитаны, о которых идет речь, люди весьма уважаемые, отдавшие морю по тридцать и более лет. А их, получается, поставили в один ряд с преступниками, занимающимися поставкой в Россию наркотиков. Хотя еще в 1965 году Международной конвенцией «По облегчению международного морского судоходства» было признано право капитана на ошибку. В этом важном документе, ратифицированном большинством морских держав и в том числе Россией, записано: «Государственные власти разрешают без задержки судна исправление ошибок в документах, когда эти ошибки являются неумышленными и допущены без намерения нарушить закон».
То, что сотрудники ванинской таможни и транспортной прокуратуры пытаются выдать за архиважное преступление, на деле могло быть лишь ошибкой. Причем неумышленной. И у этой ошибки есть объяснение: ничего бы не произошло, будь на теплоходе судовой врач. Но врача не было.
В одной руке штурвал, в другой - клизма
В советские времена даже помыслить было невозможно, чтобы судно вышло в рейс без врача. Но в начале девяностых годов прошлого века из штатных расписаний эта должность исчезла. Новые русские судовладельцы, ориентируясь на своих западных коллег, решили на этом сэкономить. И никто им этого не запретил. На Западе такое отношение к морской медицине обусловлено отчасти тем, что у них больные люди в море не ходят. У нас все несколько иначе, но...прокатило. Однако совсем без медика на судне, которое, по сути, является источником повышенной опасности, тоже нельзя. И обязанности судовых врачей «повесили» на... штурманов. На специальных курсах они изучают медицину ровно... 40 часов. Освоить все премудрости науки, в том числе и фармакологию, за такой короткий срок, разумеется, невозможно. А потому, отправляясь в плавание, лучше не хворать. Потому что штурман в случае чего аспирин, конечно, выдаст и клизму, возможно, поставит, если не будет занят на вахте. А вот иглой в вену уж точно вряд ли попадет. И в мудреных латинских названиях лекарственных средств ни за что не разберется.
Что из этого получается, видно, как ни странно, на официальном сайте Российской таможни. Случаев, подобных тому, что произошел с тремя ванинскими капитанами, по стране десятки. А вот отношение к ним со стороны таможенных чиновников в разных регионах страны почему-то разное. Вот, например, в порту Мурманск в 2003 году капитаны сразу нескольких судов не задекларировали такие же аптечки. И таможенники ограничились составлением административных протоколов, разъяснив людям, что к чему. А в порту Ванино в аналогичной ситуации возбудили уголовное дело, грозя капитанам десятилетним заключением. Странно это: страна одна и закон в ней, вроде бы, для всех один. Но в одном регионе служители этого самого закона видят разницу между ошибкой и преступлением, а в другом - нет. Или не хотят видеть, потому что нужны показатели и проценты.

Ольга ДЕМИДЕНКО.